Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

class="p1">Не плакать – я ведь решила больше не плакать. Совсем плохо было бы нарушить данное себе обещание на глазах у будущего мужа – того, перед кем точно никогда нельзя будет показать слабину.

Эрик просил меня не делать этого, и всё же я подтолкнула эликсиры в жилах – чуть-чуть – и заставила голос звучать ровнее.

– Не будем говорить о нём. Я хотела бы сделать это частью нашего соглашения.

– Справедливо. Но сейчас – пока соглашение не вступило в силу – поговорить о нём всё-таки придётся. Чего ты хочешь для его ребёнка, Сорта? – Биркер больше не улыбался и говорил сухо, деловито, как будто мы обсуждали прогнозы погодного контроля или показатели дравтовой добычи.

– Безопасность, – повторила я. – Он будет говорить со Стужей. Он нужен тебе, он нужен всем нам… Когда о нём узнают, многие захотят контролировать его… или изучать.

– Ты говорила, появятся и другие, как он.

– Да. Неизвестно сколько. Неизвестно когда. Нужно будет понять, как их искать и как учить.

«И как контролировать».

– До тех пор он – наш лучший способ узнать, чего она хочет. И договариваться.

– Через пять лет? Десять?

– Мать всегда поймёт своё дитя, – сказала я, от всей души надеясь, что это и в самом деле так. – Так много времени нам не понадобится. Прямо сейчас я слышу её через него. Я думаю, эта связь будет сохраняться какое-то время, даже когда он родится.

Биркер задумчиво кивнул:

– И ты, значит, решила, что это делает его настолько желанным призом, что назвать его Химмельном – лучший способ обезопасить?

– Дело не только в этом…

– Разумеется. – Биркер прикрыл глаза, и на миг его лицо скривилось, как от боли, – возможно, ему и в самом деле было больно. – Хорошо. Он будет моим, если ты так хочешь. Время есть. Ребёнок родится до срока, но выживет. Лекари и кропари всё подтвердят, разумеется. С учётом моего состояния… да и твоего, госпожа препаратор, это вряд ли вызовет вопросы. Под предлогом заботы о его здоровье мы покажем младенца двору позже положенного.

– Спасибо.

– Это не всё, Сорта. Я не причиню вреда этому ребёнку – и могу тебе в этом поклясться…

– Мне понадобится что-то повесомее клятв.

– Конечно. Уверен, я найду способ предложить тебе более весомые гарантии…

– Хорошо. Потому что если с ребёнком что-то случится, я уничтожу тебя. – Я и сама не ожидала, что однажды произнесу нечто в этом роде с таким ледяным спокойствием. – Я знаю всё о древних, об их вековой связи с Химмельнами. Не забывай об этом. Если же и со мной что-то случится, препараторы убьют тебя.

Глаза Биркера потемнели, но он рассмеялся:

– Вот видишь? Тем более благополучие ребёнка в моих интересах. И всё же не стоит начинать нашу счастливую семейную жизнь с угроз, Сорта. Он будет Химмельном, и я не причиню ему вреда, но на этом всё. Мне нужны будут встречные гарантии: трон унаследует наш с тобой ребёнок. Не ребёнок Строма. Наш сын – или наша дочь. Ты пройдёшь реабилитацию – сразу же, как позволят кропари. Ты на это согласна? Уверен, вместе мы придумаем достойную причину, почему править будет не старший из детей. Говорящий со Стужей – звучит ответственно. Вряд ли можно справляться с этим и с управлением Кьертанией одновременно.

«Наш с тобой ребёнок».

Окна задребезжали от внезапного порыва ветра, и я вздрогнула. В самом деле, забавно. Продумав, как мне казалось, всё до мелочей, я не подумала о самом простом, очевидном.

О том, что буду чувствовать.

Но я была препаратором – а значит, привыкла думать о своём теле как об инструменте, который можно использовать. Отдавать, не жалуясь – и после не горюя об утраченном.

– Хочешь принудить меня? – спросила я, просто чтобы выиграть время. – Звучит жестоко, не находишь?

Биркер пожал плечом:

– Это ведь ты ехала сюда, строя планы на этот брак. Разве нет? С тем же успехом я мог бы обвинить тебя в принуждении. Кроме того… ты ведь хотела весомых гарантий безопасности, не так ли? Вот тебе одна для начала. Наши дети, а значит, и мы станем связаны… Сорта. Я не причиню ему зла, если он будет говорить со Стужей, а его брат или сестра воссядет на верхнем троне. Твой сын – или твоя дочь. Это в наших общих интересах… подумай сама. Я проделал такой путь. И согласиться на то, чтобы не иметь настоящего наследника? Ты и в самом деле хочешь обречь на такое будущего супруга? Разве это не звучит жестоко? Ведь мы поклянёмся на незримых святынях согревать друг друга даже в самый страшный холод. – Он насмешливо покачал головой, но его взгляд был напряжённым.

Планируя свой союз с Биркером Химмельном, я рассматривала возможность, что он окажется неспособен на близость с женщиной.

Однако я с самого начала понимала, что это только возможность. Почему тогда тело будто сковало льдом? Не к месту вспомнились потные руки Рамрика Ассели на моём теле – кажется, тысячу лет назад… А потом – совсем другие руки и жар, поглощающий все мысли.

Но стоит ли печалиться? Строма больше нет, а ни в ком другом я никогда не обрела бы того же.

«Эрик, Эрик, почему ты оставил меня одну? Если бы ты был здесь, мы нашли бы другой путь. Мы нашли бы сотню иных путей – если бы только ты был здесь, со мной».

Биркер внимательно наблюдал за мной, и в его взгляде мне почудилось сочувствие.

– Ты, видимо, рассчитывала на что-то другое, Сорта? Уж извини, что я оказался не настолько плох, как тебе бы хотелось. Конечно, это, возможно, не доставит тебе большого удовольствия и будет непросто, но нет преграды для истинно любящих сердец.

– Почему ты так уверен, что сумеешь стать отцом? – прямо спросила я.

– А почему ты думаешь, что я мог бы оставить настолько важный вопрос без точного ответа? – Биркер подвинул к себе чашку остывшего кофе, повертел в здоровой руке. – Вопросы наследования слишком серьёзны, чтобы предоставить всё случаю. Заверений лекарей мне было недостаточно. Я убедился в их правоте несколько лет назад, у меня есть прямое доказательство.

На блаженный миг ушли все чувства, кроме удивления.

– У тебя есть ребёнок? Но чей? И где?

Биркер отставил чашку и погрозил мне пальцем:

– Он в безопасности, а значит, в безвестности, девушка из Ильмора. Он останется моим маленьким секретом. Не стоит принимать этого незаконнорождённого в расчёт. Он даже не в Кьертании – и, в отличие от твоего, моего имени не получит.