Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

Эрсон закивал. Он и в самом деле начал понимать.

– Судьба есть судьба, – заметил Верран негромко. – Фокусник – тот, из препараторов, – был там, вместе с ней. Всё случилось так быстро – оставлять его было нельзя. Верно?

Эрсон осклабился. Теперь он понял.

– Верно, господин Верран, никак нельзя.

– Тебе не понадобилась ничья помощь, не так ли?

– Нет. Я своё дело знаю.

Белый Верран вздохнул:

– На самом деле, тот парень из препараторов пришёлся мне по душе. Слёзы на глаза наворачиваются, как подумаю, до чего талантливых и молодых приходится порой пускать в расход. Но я не люблю, когда из меня делают дурака. И никто не любит, верно?

Эрсон снова кивнул.

– Хорошо, что мы с тобой солидарны. Всегда приятно встретить родственную душу. Иди. Убедись в том, что дело и в самом деле сделано. А позже… я объясню нашему крылатому другу эту досадную накладку. Он поймёт. В конце концов, мотыльки – такие лёгкие создания. Того и гляди, унесёт сильным ветром. С поддержкой – другое дело.

– Вы не раз доказывали своим, как ценна ваша поддержка, – рискнул сказать Эрсон, но Верран промолчал. Разговор был окончен.

Эрсон вышел из кабинета, пятясь, а оказавшись в коридоре, поскрёб татуировку в виде головы вурра – как всегда, когда приходилось задуматься над новой задачей.

Эта, впрочем, будет несложной – а с учётом Фокусника даже приятной.

Хмыкнув, он прикурил подаренную Белым Верраном самокрутку и, погасив каблуком искру, упавшую на потёртую ковровую дорожку, направился в сторону выхода.

Унельм. Лудела

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

Всё было готово к тому, чтобы покинуть Кьертанию – совсем как в его самых смелых мечтах.

Парящий порт провожал его – именно отсюда Унельм и мечтал однажды отбыть навстречу удивительным странствиям и невиданным приключениям.

И с момента, как он увидел Омилию, в его мечтах и снах всё время – с большей или меньшей степенью зримости – присутствовала и она. Вдвоём они раз за разом улетали прочь от Химмельборга, беззаботные и влюблённые. Целовались на фоне алеющего заката, стоя на открытой палубе парителя. Смеялись над чем-то вместе, глядя в круглое оконце тесной каюты.

Прямо сейчас всё это сбывалось наяву – но он вовсе не чувствовал лёгкости, всегда сопутствовавшей решению в фантазиях.

Вэл обещал позаботиться, чтобы все его деньги дошли до тех, кому предназначались. Омилия, не слушая возражений, отделила часть сокровищ из своих запасов и, завёрнутыми в бархат с гербом Химмельнов, передала для его семьи в руки Олке. Тот нахмурился, но с неохотой признал, что придумает, как превратить серебро, кость и драгоценные камни в деньги.

Родители и Сверчок будут обеспечены, причём хорошо. Сверчок утешит родителей – им всегда хотелось иметь ещё детей, это Ульм знал наверняка. В конце концов, его самого они и так видели бы раз в год – и это в лучшем случае. Даже окончив службу, Унельм бы точно не вернулся в Ильмор…

Он будет писать им письма – так часто, как сможет. Однажды он увидит их снова. Непременно увидит.

Почему же так смутно было на душе? Почему все эти мысли, бежавшие по кругу – в одну сторону, потом в другую, – так сильно напоминали попытку самоуспокоения… оправдания?

Снова и снова Унельм вспоминал разговор с матерью по дороге к гостинице и, хотя она почти напрямую сказала ему, что отпускает, чувствовал себя всё хуже и хуже.

Это было непривычно. Обычно Унельму Гарту так легко было отбросить всё лишнее, запрятать мешающие жить тревоги или сожаления подальше, чтобы переключиться мыслями на что-то новое, удивительное, радостное… Почему именно теперь, когда эта способность так нужна, она ему изменила?

– О чём задумался, красавчик из Ильмора? – Лудела подошла к нему неслышно, и в её голосе, в знакомом шутливом прозвище звучала печаль.

Они с Омилией нашли временный приют в выходящей окнами на Парящий порт служебной квартире, ключ от которой достался Луделе от Мела.

Несколько часов назад Лудела поколдовала над его рукой, предварительно обколов её эликсиром, и избавила его от разъёма на запястье. Она подтвердила догадки самого Ульма: без привычных эликсиров ему предстояли несколько не самых приятных недель, но дозы были небольшими, да и принимал он их не так долго, чтобы это успело нанести серьёзный ущерб. Через месяц или около того, если он не будет забывать обрабатывать шов как следует, о его прошлом препаратора будет напоминать только длинный белый шрам.

Немногие отделываются столь малым.

Лудела также осмотрела его пальцы, повреждённые в Вуан-Фо, заново обработала их и зафиксировала твёрдым лубком.

Бо́льшая часть фокусов теперь не выходила или выходила криво – но что с того? Это тоже не навсегда – в этом Унельм старался не сомневаться.

Судно, на котором они с Омилией должны были улететь, отбывало всего через пару часов. Спустя сутки они прибудут в Авденалию – страну, где волшебству учат в школах начиная с малых лет, как в Кьертании учат решать задачи или отличать одного снитира от другого. Страну зелёных холмов и древних удивительных созданий, живших теперь лишь в легендах. Поговаривали, впрочем, что они покинули её не навсегда. Страну крылатых коней и весёлых смелых людей, рыжеволосых, рослых, зеленоглазых.

В представлениях Ульма о ней сплетались реальность, вымысел и слухи – ему не терпелось воочию увидеть всё, стоило мыслям о родителях отступить хоть на мгновение… Но как только они возвращались, мечты об Авденалии уступали место чувству вины.

В небольшой записке Лио написал, как можно будет связаться на месте с его друзьями, – у него, видно, на любом континенте хватало друзей и знакомых, готовых помочь путникам на первых порах.

Несмотря на отречение, Омилия всё ещё оставалась Химмельн, а значит, представляла для Тиаты интерес – поэтому возвращаться в Вуан-Фо в ближайшее время точно не стоило.

Что с того? Перед ними лежал открытым, как книга, весь мир… и пусть пока Унельм понятия не имел, что будет дальше, несмотря на сумрачное настроение, владевшее им прямо сейчас, он не сомневался: они найдут, что с этим миром делать.

Кроме того, Омилия не вечно будет оставаться Химмельн. Там, куда они отправятся, никто не будет знать, кем она была когда-то, и они будут по-настоящему свободны.

При одной мысли об этом у Унельма перехватывало дыхание. Когда-нибудь он решится предложить Мил стать его женой. Возможно, стоит поторопиться с этим, пока он не успел слишком напортачить.

До тех пор шрамы на