Новые опасные видения - Харлан Эллисон

бывают на самом деле. Бывают. Его отпустили, но при условии отъезда из страны. Это избавило фашистов от необходимости признавать свою ошибку. Не знаю, что случилось с запасами продовольствия для детей, но сомневаюсь, что их передали по адресу. В августе 1940-го мы сели на „Экскалибур“ (рассказываю по памяти, поэтому не ручаюсь ни за название корабля, ни за его написание, но вроде бы так) и пошли на всех парах в Америку. Как оказалось, это тот же корабль и тот же маршрут, которыми следовал герцог Виндзорский на пути на Багамы. Не забывайте, он был английским королем Эдуардом VIII, правившим меньше года, пока не отрекся от престола ради брака с разведенной американкой. В том рейсе я отпраздновал свои шесть лет с тортом из опилок (праздничных ингредиентов не хватало – Вторая мировая, сами понимаете) и подарком в виде губной гармошки. На ней я играл без умолку и до сих пор гадаю, не скрежетал ли английский король зубами из-за невыносимой какофонии.

Учиться в Америке было невесело. Я побывал в пяти школах, остался в первом классе на второй год. К тому же все начальные школы находились в разных штатах: Пенсильвания, Вермонт, Нью-Гэмпшир, Мэн и Нью-Йорк. Если судить штаты по моему опыту, на первое место я бы поставил Пенсильванию, посередине – Нью-Гэмпшир, а остальные – на дно. В Нью-Йорке меня пытались научить правильному произношению – не понимая, что исправить пытаются английский акцент.

Колледж был как рай. Ешь сколько угодно (и я ел больше всех знакомых своих габаритов, не толстея), почти полная свобода. У нас была система без оценок, поэтому не существовало никакого давления, не считая самого желания учиться – поначалу не самого сильного. Во многом я растратил свободу впустую, потому что прошел пубертат только в 18, а бриться начал в 21, но азы освоил, как видно по тому факту, что я женился после выпуска. В качестве диссертации я написал фантастический роман – 95 тысяч слов, самая длинная работа в истории колледжа до того момента, 1956 года. Продать его так и не получилось, но много лет спустя я переработал отрывок из него для конкурса и выиграл 5 тысяч долларов. В марте 1957-го меня призвали в армию, я прошел базовый курс в Форт-Диксе, обучение на топографа – в Форт-Силле, штат Оклахома.

Армия не была раем. Я, склонный к пацифизму вегетарианец, с трудом прошел базовый курс (а около трети моего призыва не прошла – в основном по болезни). Меня прозвали „Кожа да кости“. Когда пришло время стать рядовым первого класса, во всем лагере приостановили выдачу званий. Я отправился к командиру батальона, и на следующий день пришла ровно одна полоска рядового: моя.

В 1959-м мы переехали во Флориду, где и остались. У нас были проблемы со здоровьем, такие, что только через одиннадцать лет в браке у нас родился ребенок, который пережил роды. Наша первая, Пенни, родилась в 1967-м, а вторая, Чери,– в 1970-м; обе – смышленые милые девочки, которых стоило дождаться. Пенни начала ходить с 9,5 месяца и знала 500 слов к 18 месяцам; порой не уверен, что сам могу похвастаться тем же! Мы наладили жизнь и счастливы, и теперь я даже соответствую образу писателя, отрастив бороду.

Мой творческий путь похож на другие стороны моей жизни. Я писал урывками в течение восьми лет, продал свой первый рассказ только под конец 1962-го, за 20 долларов.

Я продавал рассказы всем главным НФ-журналам этой страны (трудно сосчитать, потому что некоторые переиздавались в составе романов) – наверное, пару десятков. На момент написания этой автобиографии – одиннадцать романов, еще четыре ждут издателя, еще больше в работе – я зарабатываю писательством на жизнь. Они варьируются от инфантильного НФ до порнографического фэнтези, хотя моя главная мечта – написать простое историческое произведение. Шесть романов проданы в Англии, есть и переводы: в Голландии, Германии, Японии.

Названия романов: „Хтон“ (Ballantine, 1967); „Сос по прозвищу ‘Веревка’“ (F&SF, Pyramid, 1968, победитель конкурса); „Кольцо“ (The Ring, в соавторстве с Робертом Маргроффом; Ace Special, 1968); „Всеядное“ (Ballantine, 1968, SF Book Club, 1969); „Макроскоп“ (Avon, 1969); „Экстрасенсорный червь“ (The E. S.P. Worm, с Маргроффом; Paperback Library, 1970); „Орн“ (выпускался в сериальном формате в журнале Amazing, 1970; Avon, 1971? SF Book, 1971?); „Хасан“ (Hasan, сериал в журнале Fantastic; 1969–1970; куплен издателем, но получил отказ в 1971-м); „Вар – Мастер палицы“ (Bantam, 1971?); „Больше, чем дантист“ (новеллизация цикла рассказов о дантисте; Berkley, 1972?); „Нэк Меч“ (Bantam, 1972?). Вопросительные знаки – это мои предположения о дате выхода. Один роман, „Хтон“, был номинантом на „Хьюго“ и „Небьюлу“, но ничего не получил; „Макроскоп“ был в списке „Хьюго“, но проиграл, как и один рассказ о дантисте, „Пережить университет“ (Getting Through University)».

В коровнике

Пирс Энтони

Коровник был огромный. Хитчу он напоминал красных гигантов из классической Новой Англии (не путать с синими карликами современного сельского хозяйства), но немного отличался. К нему примыкали обычные ограды, а также зернохранилище, элеватор и круглая силосная башня – и даже обычная пристройка-молочная. С одной стороны стоял гараж с большим трактором и комбайнами, а с другой – привычные стога сена. Но вот изгибы и грани основной постройки – настоящий фермер наверняка бы назвал пятьдесят больших и малых отличий от всего, что известно на Земле-Прайм.

Впрочем, Хитч не был знатоком коровников, хоть земных, хоть любых других; он был всего лишь умелым мужественным межпланетным следователем с фермерской подготовкой. Он мог бы подоить корову, ворочать навоз, работать с дисковой бороной или кукурузной силосорезкой – но нюансы буколической архитектуры ему были неведомы.

Вот она, как бы обыденно она ни выглядела: цель его опасной межземной миссии. Контр-Земля № 772, обнаруженная в ходе очередной прихоти вероятностной апертуры, а для него – стандартное исследование нестандартной ситуации. За короткое десятилетие, когда апертура работала надежно, была открыта почти тысяча альтернативных Земель, в основном – близкая к Земле-Прайм. На нескольких был даже такой же президент США, что привело к довольно любопытным переговорам глав государств. Если, как утверждали некоторые теоретики, это случай параллельной эволюции миров, то параллели шли невероятно близко друг к другу; а если отклонения от Земли-Прайм (или если сама ЗП представляла собой ответвление от другого мира – еретическая мысль!), то разрыв или череда разрывов произошли совсем недавно.

Но апертуру разработали только на Земле-Прайм; только ЗП могла отправлять своих обитателей в альтернативные миры и возвращать невредимыми, живыми и в своем уме. Поэтому она и приняла титул коренного мира, прародителя, и никто не мог поспорить. Никто –