Новые опасные видения - Харлан Эллисон

Он пробежался глазами по руководству, радуясь, что пока может потеряться в рутине. Похоже, в этом крыле находились шесть доильных аппаратов: аспираторов с вакуумными коническими присосками. Хитч открыл молочную, подкатил лязгающий аппарат к первому доильному станку и щелкнул переключателем. Аппарат загудел.

Перед следующим шагом он замялся, но инструкции были четкими, и он напомнил себе, что работа есть работа. Перспектива странная, был вынужден признать он, но не то чтобы обременительная. Хитч отодвинул первый засов – распахнулась вся стенка стойла, – и опасливо приблизился с ремнями к его обитательнице.

Это была высокая брюнетка, одаренная не только очевидным, но и пышным крупом и шевелюрой. К его удивлению, пока он надевал сбрую, она стояла смирно: ремни на шею и грудь, продевая их под мышками, с перекрестьями на спине и между титьками. С последним справиться было непросто, потому что груди висели близко, полные, как винные бурдюки (не самый современный образ – но ничего более подходящего на ум не шло), но он все-таки протиснул ремни. Все это было для того, чтобы корова не соскочила со станка и не отошла от аппарата, хотя Хитч и сомневался, что эти ремни выдержат целеустремленное усилие. Это были надрессированные животные, они нуждались лишь в нежном обращении. Или так уж он надеялся.

В голову пришел незваный образ: корова скачет по амбару, мычит, а он тщетно пытается ее удержать, повиснув на скользкой от молока округлости. Нет!

Хитч затянул ремни и подвел ее к станку. Он представлял из себя смягченный пандус с прорезью посередине для установки доильного аппарата, а также с крюками для сбруи. Девушка взошла сама, без посторонней помощи, и уперлась обеими руками, костяшками вниз, и коленями, оседлав таким образом машину. Груди огромно свисали ниже ее локтей. Бурые соски были гигантскими, и Хитч заметил на них белые капли, словно выжатые самим весом молока.

Он приложил доильный стакан к правой груди. Тот целиком охватывал торчащий сосок, а его край был окаймлен податливой резиной. Закреплялся этот конус благодаря вакууму – слегка влажный периметр обеспечивал герметичность. Хитч присоединил и левый стакан, переключил аппарат в режим «ДОЙКА» и отступил, наблюдая за процедурой.

Стаканы захватывали только вершины грудей, хотя «архитектуру» обычной женщины накрыли бы целиком. Но действовали они в любом случае эффективно: машина работала на всасывание урывками, быстро и легко вытягивая жидкость. Хитч видел, как молоко бело побежало по прозрачным трубкам, услышал, как оно брызжет на дно накрытого ведра, пока по очереди подскакивают груди. Раз-два! Раз-два! – ритм гипнотизировал, а пульсирующая белизна вызывала мысли о бесконечной эякуляции.

«Это всего лишь молоко!» – напомнил себе Хитч. Но его эрогенные зоны уже волей-неволей реагировали.

Девушка пережевывала кусок твердого крекера, припасенный за щекой, и ожидала с полуулыбкой. Она была к этому привычна и только рада избавиться от ночных накоплений.

Осталось всего сорок девять! Хитч оставил ее на месте и к следующей направился со внезапно окрепшей уверенностью. В конце концов, коровы есть коровы, как бы они ни выглядели внешне.

Когда он подключил шестой станок, уже закончила первая корова. Он освободил брюнетку с печально обвисшей грудью, отвел к двери на дальнем конце молочной и снял с нее сбрую. Передние ремни вышли наружу промеж болтающейся плоти. Сколько же она дает? Две кварты? Галлон? Он понятия не имел о средних стандартах, но предполагал, что у нее нормальный удой. Она выскочила в загон, счастливо сверкнув ягодицами, растряхнув волосы. При взгляде с этой точки зрения – красота.

Перед тем как закрыть дверь, он заметил во дворе кучи яблок, моркови и, судя по всему, неочищенного арахиса. Девушка уже скакала по пастбищу и, еще не успев проголодаться, пока только играла с едой. Нашелся там и солонец – ниже, у реки.

Следующий час пронесся в суматохе. Стоило приловчиться, и он управлялся быстро: тридцать секунд – чтобы поставить корову к аппарату и присоединить доилку, еще пятнадцать секунд – чтобы выпустить пастись. Но те, кто находился от молочной дальше всего, уже требовали больше времени, и к тому же через каждые пять коров приходилось сменять увесистое ведро в доильном аппарате. В результате он носился кругами, уделяя животным только самое поверхностное внимание. Молочное хозяйство – дело непростое!

Когда он водрузил последнее ведро под крышкой на конвейер, ведущий в отсек обработки, и сложил шланги и стаканы в автоматическую мойку/стерилизатор, с носа уже скатывался пот. После дойки стадо паслось – когда он выглядывал в последний раз, они толпились на хрустящей шелухе арахиса и плескались в мелкой речке, – а значит, можно было с чистой совестью отправляться домой. Пусть то, что Хитч заработал на этой планете, фермер оставит себе – за счет Земли-Прайм. Ему потребуется все до гроша, когда нагрянет армия ЗП!

Да кого он обманывает? До обратного полета на Землю-Прайм еще далеко. Еще надо заглянуть в то стойло. Если там правда есть женщина и если она напоминает Иоланту… что ж, это все-таки альтернативный мир. Многие, если не большинство людей могут быть такими же или очень похожими на обитателей Земли-Прайм. Там и правда может быть Иоланта!

Причем, возможно, доступнее его собственной…

Хитч снова закрыл разум перед этой мыслью, не готовый столкнуться со всеми выводами сразу. Во всяком случае, существовали и конкретные, связанные с миссией причины задержаться подольше. Начать с того, что эти телушки очевидно безмозглы, – и он не понимал почему. При этом их груди не могли расцвести так пышно без осеменения. Это означало отел, причем недавний – а что происходит с детьми?

Естественно, без этих данных его отчет будет неполным. Ситуация слишком вопиющая, чтобы подойти к ней спустя рукава. Во время хлопотливой дойки он чуть не привык думать о человеческих существах как о животных, но они, конечно, ими не являлись. Этот коровник – самое серьезное нарушение прав человека, что до сих пор встречалось в альтернативных мирах, причем даже не во имя войны или расизма. «Это белые животные… девушки!» – напомнил он себе в ярости. До какой же степени в этом мире выродилась свобода? Есть ли негритянские и монголоидные коровы – или другие расы применялись для тяжелой работы, спорта либо… мясного производства?

Нужно было разузнать как можно больше, но не мог же он бродить по всему коровнику без предлога. Тем самым он лишь быстро привлечет ненужное внимание. И ему не хотелось заглядывать в правое крыло… пока. Придется продолжать работу по расписанию – и держать глаза и уши раскрытыми, пока он не разберется во всем.

Дальше по графику шла уборка. Хитч