Новые опасные видения - Харлан Эллисон

можно было бы взяться обеими руками, но тогда не вставишь градусник. Наконец Хитч приплюснул нижнюю ягодицу левой рукой, а правой повел наконечником вдоль щели, оставляя склизкий след смазки. Решив, что нашел нужное место, он надавил, понадеявшись, что угадал с углом.

Возникло сопротивление, она заворочалась, закругленный конец поерзал и провалился вглубь. После всей возни его удивило, как легко это произошло. Он подвигал градусником, пока тот не встал под углом в девяносто градусов, и надавливал, пока, по его расчетам, наконечник не углубился на пару дюймов дальше сфинктера. Сев поудобнее, Хитч приготовился ждать две предписанных минуты.

Боже, думал он в ожидании. И что он делает в этом стойле, с растянувшейся на полу голой грудастой женщиной, сидя у нее на бедре, зажимая потной рукой и вставляя палку ей в зад? Его член налился до того, что чуть не ныл.

«Взять бы так тебя, Ио, – твою изящную, девственную, стерильную попку…»

Секунды растягивались, невероятно длинные. Он задумался, вдруг часы встали, но услышал тиканье. Что он расскажет парням на следующих посиделках после миссии (после эмиссии?)? Что доил коров? Наверняка заржут, услышав правду. Правда была мясистой ягодицей и головокружением.

Каким-то чудом время замера почти подошло к концу, и он принялся вынимать градусник. Тут она снова шелохнулась – возможно, реагируя на него, – и взобралась на колени, все еще не поднимая головы. Пришлось быстро следовать за ее движением, чтобы термометр ее не поранил, и Хитч чуть не потерял равновесие. Но в новой позе ее ягодицы распахнулись и раскрыли истинную точку входа градусника.

Не анус. Что ж, разницы, скорее всего, нет. Вряд ли температура в смежных отверстиях так уж сильно отличается. Хитч осторожно вытянул пластмассовый конец и взглянул на датчик. Температура дошла ровно до отметки «норма».

– Флора, ты идешь на поправку, – объявил он, подражая врачам, как умел, и отведя взгляд от представленного интригующего вида. – Скоро опять будешь скакать по пастбищу.

Возможно, дело было в псевдоуверенном тоне. Но тут она перевернулась – с грудями, мятыми от палеты, – и улыбнулась. Он ретировался в коридор и отмерил ей фунт особых крекеров для больных животных. Корм был грубым – и Хитчу не хотелось задумываться, почему.

А следующее стойло будет еще хуже. Как раз в нем он видел… девушку. Ту, кого избегал до этого момента. Ту, что и удерживала его в этом мире.

«Там может быть Иоланта».

Перед тем как совершить нырок, он заглянул в инструкции. Эта корова в течке, ее следовало сопроводить к быку для случки. В брошюре обнаружился чертеж коровника, поэтому он знал, куда ее вести. «Важно лично наблюдать за случкой, – строго наставляла брошюра, – и отметить точное время контакта, чтобы не перетруждать быка».

Хитч с колотящимся сердцем сделал последний шаг и заглянул. Это была не Иоланта.

И вот так просто пузырь лопнул. Ну конечно это не Ио. Он видел черноволосую девушку в слабом освещении, а все его мысли были о черноволосой девушке с родной планеты и сходстве их имен – вот вставший член и связал за него картинку с желанием.

Это была годовалая нетель, если можно так выразиться. В человеческих понятиях это значило восемнадцатилетку, ни разу не рожавшую. Груди маленькие и упругие, круп стройный, но хорошо сформированный, движения оживленные. Она нервно шарахалась по стойлу, тихо повизгивая от нетерпения. С каждым поворотом глянцевые волосы хлестали туловище. Пускай не Иоланта, но удивительно привлекательная, на его вкус, – возможно, из-за ее энергии. Остальные в сравнении были… коровами.

Естественно, женщина в течке привлекательна. Для того и существует течка. Чтобы спариваться.

А звали ее, разумеется, Йота. Фермер упоминал ее, и Хитч как минимум подсознательно провел связь с первого же мига, когда заметил ее в полумраке.

– Ладно, Йота, пришло время для того, что ты никогда не забудешь, – произнес он.

Она резко развернулась к нему, и черные зрачки как будто распахнулись. Вдруг в один прыжок она прижалась к доскам – ее груди торчали в прорезях. Часто дыша, она потянулась к нему. А не может ли, не может ли она оказаться…

«Молодой версией Иоланты?»

Одни межпланетные параллели бывали точными, другие – не очень. Иоланта, Йота – обе Ио, словно сестры или больше чем сестры. Именно так Иоланта могла выглядеть в свои шестнадцать.

Глупости! Лишь мысленное сходство, вызванное его вожделением. Так в этом возрасте выглядит тысяча, миллион девушек.

Его ждала работа. И он ее выполнит.

– Полегче, девочка. Отойди, чтобы я открыл. Мы с тобой идем к бычку.

Слово в ответ, она отскочила назад и пристально наблюдала за ним с дальнего конца стойла. Он сдвинул засов – как странно, что девушкам не хватало ума самим справиться с таким простым запором даже после того, как это делали у них на глазах множество раз, – и ступил внутрь с шлейкой.

И мигом она накинулась на него, прижалась гибким телом, руки вцепились в грудь, таз двигался у его паха в узнаваемом движении. И в самом деле в течке – и она приняла за быка его!

И как тут не поддаться искушению – ее движения вызывали вполне конкретную физическую стимуляцию. А недавние события уже, образно говоря, обострили его ощущение собственной мужественности. Какая хозяину разница, кто ее осеменит? Им же нужно только молоко после отела. К тому же всю эту мерзкую систему свергнут, когда придут войска – поправка, блюстители закона и порядка – с Земли-Прайм. Велика вероятность, что ей и не придется давать молоко.

Хитч заглянул ей в глаза и прочел бессмысленную похоть. Он еще никогда не видел так ярко выраженного желания у женщины. Никаких мозгов – только алчное влагалище.

В конце концов, она не человек, а животное. Сношаться с ней – все равно что скотоложство, и эта мысль его оттолкнула, хоть член и пульсировал в ответ на отчаянно давившую вульву.

– Убирайся от меня! – воскликнул он, грубо оттолкнув ее прочь. Боже! Они даже довели женщин до животного цикла вместо человеческого. Наверняка чтобы контролировать отел и предотвратить беспокойство в остальное время. Так не было бы тоски в отсутствие мужского общества – только в те дни, когда провоцируется накопленная за год подавляемая сексуальность.

Она сгорбилась у стены, с глазами на мокром месте. Он видел, что если не разум, то эмоции у нее человеческие. Она переживала отказ так же остро, как все люди, но ей не хватало интеллекта, чтобы сдерживать реакцию.

Он был с ней слишком груб.

– Ну же, Йота. Я не хотел на тебя кричать. Да я на тебя и не кричал!

Нет – он кричал через пропасть между мирами Иоланте, что точно так же дразнила его слишком долго. Возбуждала желание, но не исполняла. Разница в