Новые опасные видения - Харлан Эллисон

в улье, не достигают всего потенциала, если о них не заботятся после рождения. Те пчелы, кому отводится роль рабочих, растут на особом меде с недостатком витаминов, чтобы стать бесполыми, туповатыми созданиями. Немногих избранных в матки растят с особым молочком и вниманием, и они развиваются в полноценных насекомых. Пчелы не отличаются высоким интеллектом, поэтому их ограничения – физические и половые. В случае людей надо бить по человеческой специализации: мозгу. С правильным уходом организм почти целиком восстановится после депривации белка – но уже не разум.

На ЗП эти исследования проводились, чтобы дети и взрослые становились крупнее, умнее, здоровее. На 772-й с теми же знаниями женщин превращали в коров. Здесь не нужны ни наркотики, ни хирургическое вмешательство. И при таком пожизненном режиме нет никакой надежды, что человек сохранит или восстановит интеллект. Неудивительно, что он не смог достучаться до Йоты!

Он слышал плач детей. Мир во всем мире – но какой ценой?

– Но, – продолжил Хитч, когда матрона отвернулась, – но с правильным подходом телята могли бы вырасти такими же разумными и энергичными, как мы?

– Могли бы. Но это противозаконно, и, конечно, молока от них уже не дождешься. Им и так хорошо; мы о них заботимся. Нам очень повезло с этой системой. Можешь себе представить, чтобы мы применяли в сельском хозяйстве грязных животных?

А он доил этих безмятежных коров, развлекался с Йотой…

Хитч уходил вдоль плачущих рядов капсул, мучаясь телом и душой. В каждой удушающей разум камере человеческий ребенок выплакивал свое наследие – систематически недоедая, лишаясь раздражителей и реакций, необходимых для нормального развития. Ни здоровья, ни утешения, ни будущего – все потому, что ему не повезло родиться в коровнике. В коровнике.

Хитч ничего не мог поделать один. Чего он добьется, кроме гибели детей, если потеряет самообладание среди капсул, как его и подмывало? А ведь это только один коровник из, наверное, миллионов. Нет – должны пройти поколения, чтобы восполнить причиненный ущерб.

Он остановился у седьмой капсулы, услышав, что крик уже стал пронзительней. Младенец, которого он наивно принес сюда. Девочка Эсмеральды. Ответственность, от которой он отказался. Его последняя и самая ужасная ошибка.

Новорожденная личность, связанная и окровавленная в темноте, навсегда лишенная настоящей свободы, обреченная на кошмар наяву… пока не найдет убежище в слабоумии.

Вдруг Хитч понял, что Иоланта имела в виду, когда говорила о важности человечности перед стандартами любой планеты. Есть пределы, за которыми личные долг и амбиции теряют значение.

Он подошел к капсуле и поднял крышку. Плач стал громче. Он похлопал свободной рукой по лодыжке, нащупал скрытый там нож. Перерезал ремни в капсуле.

– Эй! – резко окликнула матрона.

Он бросил нож и подхватил из капсулы трепыхающегося младенца. Прижал к груди обеими руками и бросился вперед. Не успела начальница опомниться, а он уже пулей вылетел из яслей, оставляя след маслянистых капель из пустой капсулы.

Стоило ему скрыться из виду, как он неловко переложил младенца на руку и потянулся к кнопке в черепе.

Это был риск. Никаких гарантий, что в данной точке на Земле-Прайм будет свободное пространство. Но он уже решился.

Прошло пять секунд. А потом невидимый оператор вытянул его на родную планету. Живым!

Его никто не встречал. Оператор лишь соотнес межпланетные координаты и приоткрыл завесу. Хитчу предстояло возвращаться в штаб пешком, чтобы представить свой тяжелый отчет. По его слову соберутся армии – но облегчения он не чувствовал. Те капсулы…

Он взял ребенка аккуратнее, поискав глазами, куда его положить, чтобы снять оставшиеся ремни и во что-нибудь завернуть. Он не знал, чем может помочь девочке, разве что сохранять ее тепло. Но девочка, к счастью, уже заснула, доверившись ему, как и раньше, несмотря на кровь на щеках. Изувеченный язык…

Он находился в амбаре. Ничего удивительного: альтернативные миры часто совпадали в мелочах, и конкретное строение могло занимать одно и то же место на дюжине Земель. На 772-й коровников намного больше, чем на ЗП, но идеальное совпадение не так уж невероятно. Впрочем, сейчас он шел через амбар Земли-Прайм, красный, старомодный. Та же планировка, только жили здесь лошади, овцы или… коровы.

Он шел по коридору, прижимая к себе спящую девочку – его девочку! – и заглядывая в стойла. Миновал молочную и попал в пустой зал, отметив, что теперь он изменился – для животных. Хитч не удержался снова заглянуть в то отдельное крыло.

В первом стойле содержалась больная корова, жевавшая люцерновое сено. Во втором оживленная телушка остановилась, чтобы душевно взглянуть на него большими добрыми глазами, и облизала зубы немым языком. Только что после случки? А в третьем…

Тут его как ударило. Да, его потрясло, что на 772-й человек настолько может жестоко эксплуатировать другого человека. На той планете царило даже не рабство, а такое подчинение невезучих членов общества, что нечего было и говорить о спасении… коров. Когда человек воистину обращен в животное, бунт скота буквально невообразим.

Но что тогда говорить о животных этой планеты, Земли-Прайм? Возможно, у человека есть право бесчеловечно обращаться с другим человеком – но как оправдать подчинение других видов? Десять тысяч лет назад свободные коровы добровольно пришли в человеческие коровники – или их принудили методами геноцида? Что за неисправимое преступление совершено против них?

Если Земля-Прайм осудит систему контр-Земли, какой прецедент она создаст? Ведь никто не знал пределов альтернативной вселенной. Возможно, где-то есть миры и более развитые, более могущественные, чем ЗП. Планеты, способные выжечь с Земли всю млекопитающую жизнь, включая самого человека, оставив править лишь птиц, змей и лягушек. Не такое ли вмешательство отбросило назад в развитии 772-ю?

Эти планеты вполне могли осудить ЗП так же, как ЗП осудит контр-Землю №772. Эти планеты могут счесть любое одомашнивание любых видов гнусным преступлением против природы…

Иоланта позаботится о младенце – в этом Хитч не сомневался. Такой уж она человек. Срочная операция исправит вред, причиненный языку. Но все остальное – мир, полный подобных страданий…

Хитч знал, что спасением всего одной девочки не добился практически ничего. Более того, его поступок даже предостережет 772-ю, вызвав еще больше жестокостей. Но понимание этой напрасности составляло лишь частичку его растущего ужаса.

Может ли он теперь сам дальше верить, что Земля-Прайм права? Единственное отличие между ней и 772-й – вид животных, населяющих амбар. Если на то пошло, на другой планете со скотом обращаются добрее, чем на ЗП.

Нет – что за глупый антропоморфизм! Бессмысленно наделять коров человеческими чувствами или правами. У них нет никакого потенциала, тогда как у одомашненных людей на 772-й – есть. И все-таки…

Все-таки…

Все-таки что за отчет он позволит себе составить?

Послесловие

Имя на загоне для быков – «Харлан», хоть это необязательно внешнее описание.