Новые опасные видения - Харлан Эллисон

Йота повалилась на пол, ошеломленная напором таких ухаживаний, но ничуть не переживая. Она все-таки была в течке, а теперь, узнав, что это такое, полюбила. Она с улыбкой раскинулась навзничь в грязной соломе, закинула ноги повыше – хоть Хитч не сомневался, что скоро ее замучают ужасные синяки снаружи и внутри. Ну и представление!

Зверь снова накинулся на нее, на этот раз спереди, кусая ее за груди и пытаясь уложить поудобнее для второго натиска. Его орган влажно поблескивал, все еще эрегированный.

– Живей забирай телушку! – крикнул кто-то, и Хитч вздрогнул. Это оказался другой батрак. – Хочешь опустошить нашего лучшего жеребца?

Хитч вбежал в загон, опасаясь быка, и схватил Йоту за одну из блаженно раскинутых рук. Очевидно, она бы с удовольствием и дальше терпела все, что на нее обрушивает этот зверь. На пенисе болталось знамя белой слизи, когда он в последний раз попытался поймать исчезающую цель. Затем Хитч проволок Йоту по полу, пока они не оказались вне досягаемости чудовища, и там поставил на ноги. Она еще не пришла в себя, когда он вернул шлейку, и даже не поморщилась, когда ремень задел следы глубокого укуса на груди.

Другой батрак бросил на Хитча грозный взгляд, когда они прошли мимо, но смолчал. И правильно.

На полпути Хитч вспомнил, что забыл указать время в таблице быка. Решил не рисковать дальнейшим позором, возвращаясь для этой мелочи. Все равно, судя по всему, быка хватит надолго.

Йота вернулась в стойло в мечтательном удовлетворении, хоть по ее ноге и сбегала капля липкой крови. Судя по всему, плева у нее все-таки была… Что ж, теперь она не в течке – и уже не девственная телушка!

В последнем стойле поджидали неприятности. Хитч так увлекся предыдущими заданиями, что не удосужился прочитать до конца, о чем теперь жалел. Только что он по инструкции наблюдал за случкой – а теперь казалось, будто созревание прошло за считаные минуты. Следующая корова рожала!

Она лежала на боку, задрав ноги, и всхлипывала от схваток. С ее языком, торчащим между зубов, тоже было что-то странное. Быть может, эти животные не могли говорить по каким-то физическим причинам? Уже показалась голова теленка – русоволосого, как мать. А Хитч думал, все дети рождаются безволосыми. Все человеческие дети…

Позвать на помощь? Он же не акушер!

Но тогда придется объясняться, почему он никого не предупредил заранее, а у него не было никаких оправданий, кроме небрежности и сладострастия. Лучше справляться самому.

Как странно, думал он: насколько можно вжиться в роль вопреки своей воле. Телящаяся корова не имела к нему никакого отношения, они были буквально из разных миров, и все-таки он должен был помочь, чем сможет. В этот миг жизнь жестокого коровника стала для него такой же важной, как все, что он помнил. Его завораживали даже самые отвратительные грани. Вызов был как личный, так и интеллектуальный. Йота…

Пока корова с усилием пыталась выдавить из себя огромный комок плоти, Хитч нервно листал руководство. Отлично – скот обычно здоров, и во время отела редко требуется более чем наблюдать. Какие-то трудности? Нет, он не видел перечисленных тревожных признаков. Роды протекали нормально.

Но в тексте подчеркивалось, как важно немедленно забрать новорожденного теленка в ясли, как положено. Мать не должна успеть его облизать или накормить, выработать привязанность.

«А отец?» А любой наблюдатель, у кого есть какая-никакая совесть? Хитч словно сам зачал с коровой, и теперь рождался его ребенок. У него не получилось с Иолантой, не получилось с Йотой, но он все еще рвался что-то доказать. Хоть что-то спасти от этого страшного мира.

Корова снова начала тужиться, теленок показался почти целиком. На палету сочилась кровь, но руководство бездушно заверяло, что это норма. Хитчу хотелось что-то сделать, но он знал, что лучшая помощь – не вмешиваться. Теперь он не сомневался, что человеческая самка не может рожать так запросто без анестезии или лекарств. В каком-то смысле животным повезло – хотя это, конечно, не оправдывало происходящее. Огромная, свободная вагина…

– Что тут творится?

Хитч снова подскочил. Позади раздался голос хозяина! Для опытного исследователя он непростительно расслабился. Уже дважды его застали врасплох.

– Она телится, – начал он. – Рутина, поэтому я не…

– В простом стойле? – разгневанно воскликнул хозяин, и его белые волосы словно встали дыбом. Это такая прическа, отрешенно подумал Хитч. – На голой палете?

Упс – видимо, пропустил абзац.

– Я же говорил, что уже давно не… на другой ферме не было отдельного помещения, чтобы…

– Та ферма нарушала закон, не говоря о политике сострадания. – Хозяин уже присел над коровой в стойле. – Это ошибка, Эсмеральда, – успокаивал он. – Я не хотел, чтобы ты терпела это здесь. У меня была для тебя особая кабинка, со свежим чистым сеном и мягкими стенами… – Он гладил ее по волосам и приглаживал по плечу, и животное слегка расслабилось. Очевидно, узнало доброго хозяина. Скорее всего, он периодически навещал коровники, подкармливал скот сахаром. – Вот сейчас сделаю тебе укол и будет не так больно, только потерпи. Ты тогда заснешь, а нам сначала надо закончить. Ты большая умница. Одна из моих лучших. Теперь все будет хорошо, дорогая моя.

Со странной смесью чувств Хитч осознал, что хозяин говорит вполне искренне. Он в самом деле заботился о здоровье и благополучии своего скота. Отчего-то Хитч убедил себя, что вырождение людей неизбежно сопровождается жестокостью. Но в действительности он не видел бессердечия: весь коровник при существующих отсталых технологиях создавался для максимального комфорта, совместимого с эффективностью. Может, он превратно истолковал ситуацию?

Под уверенным руководством хозяина отел быстро завершился. Тот поднял детеныша – самку – и шлепками привел в чувство, затем перерезал и перевязал пуповину. Завернул девочку в полотенце, которое откуда ни возьмись появилось у него в руках, и встал.

– Вот, – сказал он Хитчу, – отнеси в ясли.

Вдруг Хитч оказался с ребенком на руках.

– Ну хорошо, Эсме, – приговаривал хозяин тихо и дружелюбно. – Теперь давай займемся последом. Ну-ка – я обещал тебе укол. Больно почти не будет. Лежи спокойно… вот и все. Скоро тебе полегчает. Просто расслабься и вмиг уснешь. Через несколько дней вернешься в свое стадо, дойная моя чемпионка. – Он поднял взгляд и увидел, что Хитч так и не тронулся с места. – Не стой столбом, пошел! Или хочешь, чтобы она ее увидела?

И Хитч пошел. Ему было неловко с ребенком, несмотря на все свое недавнее желание ему помочь, но дело было не только в этом. Детский плач, и без того негромкий (тоже результат выведения?), утих почти сразу, стоило ребенку почувствовать тепло человеческих рук – и, пожалуй, к лучшему, иначе мать привлек бы звук. Но забирать младенца от родительницы так