Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

-... основание? — задал тем временем вопрос судья.

А вот следующий ответ японки заставил старшеклассниц переглянуться и вкрутить громкость своих расширений на полную:

-... Личное знакомство с отцом заявителя. Личные с ним отношения. Моральная ответственность за этого ребенка. — Хамасаки уверенно ткнула пальцем в резко ошалевшего Седькова.

Последний, вопреки своей обычной жизни, сейчас был снабжен специальным наушником, в котором искусственный интеллект суда добросовестно переводил ему каждый звук заседания на понятный язык.

Конституционные права, черт побери.

— Херасе. — Айя сориентировалась быстрее подруги. — Так вот оно что. А я-то смотрю... А оно вот как... Бл*. И нахрена ты только Эрнесто приволокла.

Сказать, что она была обескуражена и удивлена, значило ничего не сказать.

— Что?!

— Еще один ненужный свидетель! — Мартинес забористо выматерилась. — Батя Рыжего чпокал Тику Хамасаки. У них были отношения, она только что сейчас так сказала перед судом. — Заморожено просипела Мартинес, лихорадочно вращая шестеренками.

В принципе, это объясняло если не все, то многие необъяснимые странности.

— Не врет, — лихорадочно забормотала баскетболистка, переварив новость. — В суде точно не соврешь, она под электронной присягой. Херасе. Теперь понятно, почему кроме нас никого внутрь не пустили.

— Кроме нас никто и не рвался. Но мне теперь тоже понятно, почему она так не хотела, чтобы сюда шли мы.

Не сговариваясь, подруги повернулись друг к другу и долгий десяток секунд молча хлопали глазами, несмотря на все работающие расширения.

Слова почему-то исчезли у обеих.

Глава 20

— Откровенно говоря, это достаточно необычное дело, — судья перешел на английский и задумчиво перевел взгляд с Рыжего на Тику. — Хамасаки-сан, как ваш согражданин и представитель одного с вами социального слоя, не могу не спросить.

Для всех присутствующих было понятно, что на самом деле имелся в виду этнос. Упоминание о социуме было эвфемизмом.

— Вы меня извините, но давайте вначале мой вопрос порешаем?! — непосредственно влез в разговор японцев Рыжий. — Ваша честь, это я вызвал полицию! Это я явился инициатором данного заседания. Не сочтите за нахальство, а мы можем вначале закрыть вопросы со мной?!

— Рука-лицо, — сомнабулически уронила Эрнандес.

— Твою маму. — Согласилась Мартинес. Затем добавила. — Впрочем, возможно, он просекает что-то такое, чего мы все просто не шарим.

— Дай-то бог, — вздохнула баскетболистка. — Хотелось бы верить.

— Виктор, пожалуйста, сделай мне одолжение. Во время заседания не перебивай ни судью, ни меня. — Тика Хамасаки из аппетитной телки, выглядящей на двадцать пять — двадцать семь, за мгновение превратилась в почтенную мать семейства и одну из глав далеко не последнего клана этого мира (на самом деле — одного из первых).

— Э-э-э, — Седьков явно хотел ляпнуть на автомате что-то резкое, но в последнюю секунду вовремя протер мозги и крайне удачно прикусил язык.

— Рука-лицо, — Мартинес повторила за подругой, качаясь в кресле с прямой спиной и не сводя глаз с судьи. — Хоть бы дед оказался нормальным... хоть бы дед оказался нормальным... У нас дома после такой эскапады уже трешечку общего режима вполне можно было бы примерять. Чисто за умение поддержать беседу в нужный момент.

— И было бы неважно, кто твой опекун, — согласилась Эрнандес. — Или даже не трешечку: может, и побольше — исключительно на вовремя образовавшихся "хороших" отношениях с судьей. На которого ты удачно произвел, г-хм, "первое хорошее впечатление"... Хотя нет. Если опекун такой, как Хамасаки, то и у нас можно слегка поборзеть. Например, если бы тебя опекал кто-то из Эскобаров или их зятьев, — заставляя себя улыбаться, она приобняла Айю за талию. — Да?

— Если бы это все происходило там, где что-то решают мамина семья и зятья, никакого суда вообще бы не было, — проворчала Мартинес угрюмо. — Да даже и там, где папины. Дали бы одноглазой полис на излечение в зубы и по-хорошему предупредили бы: раскроешь рот — будешь развлекать роту. Всеми дырками, без перерыва, пока не позеленеешь.

— Жестко у вас в провинции, — Эрнандес за иронией неудачно попыталась скрыть нервы.

— Слова ж только, если вовремя одумается, — пожала плечами подруга. — Не всерьез же. Обычно на красный свет сознательно никто не рвется. Заткнулась бы как милая, с учетом медпомощи за наш счет. Это еще молчу, что Рыжий — сама корректность. Говоря прагматично, он по своей инициативе ни к кому не цепляется. Полезла первая? Получи.

— А легавые — так и вовсе родня была бы, — ностальгически помечтала Ана. — До самого верха, а не как тут, эх-х. Правда, хрен его знает, как бы мы с тобой всем ТАМ одного парня на двоих объясняли. Особенно по воскресеньям, в церкви.

— Да никак бы не объясняли. Седьков, если что, вообще атеист — на воскресную службу, стало быть, не ходок. Кто кого шпилит с понедельника по субботу — ничье не собачье дело. Или от тебя кто-то из родни ожидает девственности в шестнадцать лет и на осмотр к гинекологу за руку водят?

— Да нет, конечно, но...

— Ну и от меня тоже нет. Более того, вопрос вообще никогда не поднимался: делаю что хочу. Это если когда жениться собрались бы — тогда да, пришлось бы что-то решать. — Мартинес неожиданно оживилась. — Слушай, мать, а вот реально. Допустим, залетаем мы с тобой одновременно лет в восемнадцать от одного мужика — и че потом?

— Свадьба сорочку справит, — отмахнулась Эрнандес. — В крайнем случае, перебрались в какой-нибудь из миров южан, там это вообще не проблема. Только ж ты до девятнадцати с одним мужиком не доживешь — не твой стиль. Какой у тебя рекорд был? Три месяца с одним и тем же? Постоянная ты моя.

— Не гони, — хохотнула Айя, пытаясь абстрагироваться от нерасполагающей обстановки. — Просто никто нормальный раньше под руку не попадался.

— Да неужели? А Стивен тот же?

— Ужели, этот вообще гондон и жлоб. Был... Я, если что, как и ты щ-щас втрескалась. Такое реально впервые.

— Э-э-э? — Ана повернулась к ней и удивленно захлопала глазами. — Ух ты, а ведь не шутишь. Ничесе новости. И что это на нашей горе сдохло?

— Мне с ним интересно, — подруга опустила взгляд на носки своих туфель. — Он прикольный. Говорю же — первый раз в жизни такое, чтобы парень и не зануда, и не эгоистичный мудак. Он вон, когда меня та дура душила, под тюрягу подставился.

— Отчасти случайно попал же? Хотя конечно все равно молодец, спору нет.

— Пофиг, случайно или неслучайно. Главное — итоги, а не мотивы. По крайней мере, для меня.

— Ну-у, наши южные "друзья" говорят с точностью до наоборот.

— Тогда тебе к ним. А я сужу по результатам, а не по