Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

С учетом их социальной разницы это было все равно, что получить премию из рук первого лица компании.

Впрочем, кое-кто опять не уловил иронии ситуации.

— О. А вот и полиция. — Айя вздохнула и подобралась.

Ее пульс скакнул за сотню и пришлось корректировать кое-что принудительно, чтобы не трястись от страха.

***

День оказывается на удивление богатым на события.

Во-первых, я наконец врубаюсь, как пользоваться местным нейро-концентратором по-взрослому. Это происходит четко перед приездом полицейских и попутно несказанно удивляет моих спутниц.

Странно, Мартинес же сама говорила тренироваться в эту сторону. Видимо, не ожидала такого прогресса? Надеюсь, еще будет время обсудить.

Во-вторых, местные правоохранители первые десять минут о чем-то чуть ли не ругаются с парой завучей и только потом обращают свое внимание на меня.

— Это по моей просьбе вас вызывали! — поднимаю руку и встаю, когда до меня доходит очередь. — Хочу подать заявление на самого себя.

А дальше под удивленными взглядами всех подряд излагаю без искажений свою версию событий, опуская лишь причины нашей драки с местными.

— Прошу вас инициировать официальное процессуальное разбирательство, — завершаю свой без сомнения впечатляющий спич, если судить по лицам присутствующих.

Японцы в форме, прибывшие на вызов, как и говорила память этого тела, здесь выполняют не только функции патруля. За считанные минуты при помощи местного завуча они скачивают какие-то файлы и, вообще не глядя на меня, еще какое-то время работают в виртуале.

— Так. Кто законный дееспособный представитель заявителя? — один из копов, видимо, добрался до моей анкеты и сейчас несказанно удивлен. — У меня заявление и акты не проходят без этого, а имени в базе нет.

— Родная мать... недееспособна по медицинским показаниям... федеральный номер реанимационной капсулы... клиника... - рефреном отзывается второй. — Что за...

— Нет у меня этого представителя. Пожалуйста, давайте определим во время заседания в ручном режиме? Насколько я сейчас вижу по базе, это допускается. — До чего хорошо иметь доступ к сети по мановению руки и со скоростью звука. — Вопрос назначения моего доверенного лица тоже прошу внести в повестку предстоящего судебного заседания.

Сейчас самый скользкий момент в моем расчете. По идее, в данной ситуации существует ровно два пути и многое зависит от того, по которому из них пойдут копы (и кое-кто еще).

Тика поднимается и ровно обращается к полицейским по-японски. Я предсказуемо не понимаю ни слова, но примерно через минуту меня за бок щипает Мартинес и жарко шепчет на ухо:

— Тика тебя усыновляет, что ли?! Рыжий, ты кто?!!

— Не пугай, — скосив лицо в ее в сторону мимическими мышцами, скриплю в ответ. — У меня все всегда под контролем ровно до тех пор, пока ты не начинаешь вибрировать. А ты сейчас меня из состояния покоя успешно расшатываешь.

— Потому что ты меня здорово удивляешь... Я — молодая, глупая и слабая латинос. Мне можно. — Одноклассница на своих каблуках находится глазами чуть выше уровня моих.

Ее хмурый тон и серьезный взгляд никак не вяжутся с ее же текстом.

— Я понятия не имею, что она сейчас говорит им, — чистая правда. — Я ж не понимаю по-японски. Что там?

— Она говорит, что в рамках процессуального производства принимает все виды ответственности за тебя на себя с твоего согласия. Ссылается на какие-то статьи федерального гражданского и семейного кодекса и берется доказать в суде, что имеет перед остальными преимущество в вопросах твоей опеки.

— Хм. Приятно. Но у меня расчет был чуть на другое, — я снова искренен. — Не планировал, что она вмешается. Хотя хуже, наверное, не будет... Лезть отменять такое заявление как-то рука не поднимается, — вздыхаю.

Выступать Тике наперерез действительно не стоит, если я правильно ловлю момент.

По правде сказать, мои нынешние действия — чистейшей воды экспромт. Такое бывает и в ринге: руки-ноги словно ватные, противника не чувствуешь, дистанция то и дело рвется то в одну, то в другую сторону. Первый раунд, второй, третий.

А потом вдруг бац — и поймал волну. Соперник резко сдыхает и мозгами, и физически; начинается самое приятное — игра в одну калитку.

Все бы ничего, но Тика Хамасаки сейчас исполняет роль судьи в ринге, как если бы тот вдруг невесть откуда вооружился трехметровым стальным прутом и принялся размахивать им над головами соревнующихся спортсменов с намерением поддержать одного из них.

***

В суд она поехала на машине старшей Хамасаки, четко проговорив свои намерения и не оставляя той ни малейшего шанса отказаться. Справедливости ради, японка и не сопротивлялась.

На первом этаже их уже ожидала Эрнандес, рядом с которой застенчиво переминался с ноги на ногу знакомый лицом паренек из известного участка, в реале имевшей чин старшего детектива. Айя не сразу вспомнила его имя (Эрнесто!), но подруга написала, что этот легавый — свой и правильный.

Вдруг понадобится что-нибудь кулуарно разводить "под ковром"? Эрни обязан родне и, если будет возможность (и необходимость), найдет нужные концы по минимальной цене с максимальной скоростью, прямо из здания суда.

Цифра, которую предстояло заплатить за услугу, была ими решительно проигнорирована.

Какое-то время пообщавшись в закрытом чате, они обе пришли к выводу, что, к сожалению, этот выстрел скорее всего окажется холостым — не тот вопрос.

— Но ладно. Не на этом же экономить... Че-то не нравится мне их скорость. — Ана толкнула ее направо сразу за дверями в зале заседаний. — Падай в последнем ряду, вперед лезть не будем.

Детектив Эрнесто, не оглядываясь на них, прошел и сел ближе к судейскому помосту.

Судья, немолодой японец, как по заказу появился из-за своей двери одновременно с моментом, когда ввели Рыжего. Что интересно, под руки одноклассника никто не держал и со стороны вообще все выглядело так, как будто Седьков топал на вечеринку.

— Ты о том, что за четверть часа уже и начало объявили? — хмурый вопрос Мартинес совпал по времени с ударом судейского молоточка об тарелку, будь они все трое неладны.

По их национальному опыту, подобная скорость рассмотрения дела ни о чем хорошем говорить не могла.

— Да. Хотя, наверное, у нее, — Ана указала глазами на сидящую в первом ряду Хамасаки-мать, — свои возможности. Финансовые в том числе: внесла тариф за срочное рассмотрение — и вуаля.

Тика словно услышала, что за спиной разговаривают о ней: повернулась назад, неуверенно посмотрела на них.

— Да ну. Не может быть, — продолжила баскетболистка шепотом. — Не может она оттуда слышать, еще и с испанского переводить.

— Ей неприятно, что мы в зале. — Айя методом исключения уверенно определила расширением причины колебаний матери