Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

развития техники уже даже и это не проблема и не инвалидность! Я не силен в этом всем, — он обвел рукой вокруг себя, — но мне кажется, именно в случае моего добросовестного заявления о происшествии на первый план выходит эта самая моя добросовестность, а не тяжесть травмы, нет? Статья три-три..., - он назвал источник и посмотрел на судью взглядом игромана, ожидающего вскрытия карт противника.

— Я очень удивлен тому, что вы напамять цитируете номера параграфов, особенно с учетом отсутствия у вас импланта. Вы же сейчас не обращаетесь к внешним источникам информации никаким образом?

— Отец заставил многое выучить перед тем, как отпустил в здешнюю школу, — простенько пояснил Седьков. — Он почему-то думал, что меня это от чего-то убережет. Мы же, говоря формально, самый нижний социальный слой — никаких прав, одни обязанности. Многие гарантии на нас не то что не распространяются, а и вообще...

— ОТВЕТ ПРИНЯТ. — Японец перебил Рыжего и развернулся к Тике. — Параллельно я сейчас пообщался с матерью девочки. Суду все ясно и дело можно закрывать, если вы подтвердите взятые на себя обязательства. Лично вы, Хамасаки-сан — этого будет более чем достаточно.

— Подтверждаю.

Латиноамериканки многозначительно переглянулись.

Судья тем временем отправил соотечественнице какой-то пакет — его голограмма мигнула розовым, а у Хамасаки звякнуло официальное уведомление.

— Ваша честь, пожалуйста, переделайте на меня лично, как на физическое лицо? Не как на члена совета директоров? — Тика вопросительно подняла глаза, отрываясь от чтения документа.

— Как скажете, — чиновник откровенно утратил интерес к происходящему. — Ваш социальный рейтинг позволяет рассматривать вас в любой роли. Поставьте подтверждение по всем документам, пожалуйста. Сверху вниз по списку.

— Вот.

— Хамасаки-сан, Виктор Седьков официально является вашим опекаемым с этой минуты. Ввиду отсутствия у него пока полноценного гражданства, его социальный рейтинг начисляется и мониторится базой искусственного интеллекта номер... федеральный реестр... министерства юстиции.

— Что это значит?

— Все его подвижки по местам учебы, работы, в пунктах различных социальных коммуникаций являются теперь составляющими его общего социального рейтинга и принимаются во внимание. Срок действия решения — до полного излечения травмы Саты Тераяма.

***

— Кажется, нам надо поговорить. — Обращаюсь к Тике первым после того, как мы всей кучей вываливаемся из зала заседаний и дальше вообще выбираемся из здания.

Эрнандес и Мартинес тактично отходят шагов на десять и не смотрят в нашу сторону.

— Давай поговорим, — вздыхает японка, отводя взгляд.

— То, что вы сказали в суде, правда?

Вместо ответа она пересылает мне на внутренний интерфейс концентратора десятка полтора фотографий.

На них отец Вити Седькова и мать Миру находятся в самых разных местах и ситуациях. Дружескую либо рабочую подоплеку контекст полностью исключает — взять хоть и их совместное фото в онсене, горячем бассейне.

Вода доходит им до плеч, но понятно, что они оба как минимум неодеты. А как максимум, рука отца этого тела лежит, к-хм, на молочных железах Тики — вид не особо дружеский. Чуть иной.

— Ух ты. — Я не успеваю в деталях рассмотреть все до того, как фото волшебным образом испаряются с моего глазного нерва. — Не знал.

— Этого никто не знал! — фыркает она. — И не узнал бы, если бы не эта оказия, — Хамасаки-старшая тычет пальцем себе за спину.

— Вы согласны, что с моей стороны будет странно не спросить, зачем вам все это нужно? Отца моего нет, сам я — актив крайне сомнительный, если речь о какой-либо краткосрочной окупаемости. Тика, для чего вам лишние хлопоты со мной? Молчу уже о расходах.

— Если женщина любит мужчину, она любит и его ребенка, — с грустной улыбкой отвечает японка. — Станешь взрослым — поймешь. Просто до этого момента я малодушно пыталась усидеть на двух стульях и наблюдала за тобой опосредованно.

— А теперь...?

— А теперь ты выступил в роли катализатора. Я просто сделала кое-какой выбор из тех опций, из которых его надо было сделать давно. Ты уверен, что все стоит обсуждать сейчас? Видеться мы теперь будем гораздо чаще — это не обсуждается.

— Даже не знаю, что сказать. Вы были по-настоящему близки с отцом, как личности? Или это был просто эпизод, когда двое развлекались, к-хм, тактильным контактом и трением пупков?

— С моей стороны все было более чем серьезно. Для иллюстрации: с мужем у меня секса не было уже более восьми месяцев, несмотря ни на что. Речь идет о разрыве брачного контракта и разделе имущества.

— Хренасе. — Я изумлен.

И ведь не скажешь ей сейчас, что я — чуть иной Витя.

— О твоем отце и его отношениях с твоей матерью я не в курсе. — Ровно завершает она.

— Э-э-э...

— Мужчина иногда тоже должен решать для себя кое-что сам! — с горячностью заводится она на ровном месте. — Не вариант — давить его или подталкивать под руку! За другого человека выбор не сделаешь! Любовь — это когда оба идут навстречу, а не один гонится за вторым!

— Да я не спорю. Просто слегка шокирован.

— Мое ощущение, — Тика переводит дух. — И я тоже для него что-то значила. Просто его нерешительность в некоторых вопросах имела место не оттого, что у него отсутствовали желание либо инициатива! А из-за твоей ма... Ладно, что-то я разговорилась. — Мать Миру решительно обрывает саму себя. — Давай о насущном. Ты понимаешь, что мне сегодня пришлось раскрыться против моей воли? Исключительно под давлением обстоятельств? — видимо, это она так тактично называет мои действия.

— Я и предположить не мог, что все получится подобным образом, извините. Доставить неудобства вам хотел меньше всего. В моих расчетах вы должны были просто подстраховать со стороны — а оправдаться в суде я рассчитывал сам, не вешаясь вам на шею.

— Слишком много риска, пускать такое на самотек, — бормочет Тика. — Я не могла сложа руки ждать, чем закончится эта твоя самодеятельность. Пошли поужинаем? Поболтать надо в спокойном месте.

— Вообще-то, я не один, — неуверенно оборачиваюсь в сторону девчонок.

— Пойдемте посидим где-нибудь вчетвером?! — предлагает Тика громко и им тоже. — Вы же вроде как в положении его официальных спутниц?

Эрнандес и Мартинес без комментариев присоединяются к нам.

Ресторан, куда подруга моего здешнего отца привозит нас, радует и зрение, и обоняние. Когда нам приносят меню, от цифр в нем мои глазные мышцы начинают бить судороги.

И как мне за все это платить?

***

— Тика, у меня есть просьба. — Рыжий, смешно наклонившись на столбиком с ценами, неожиданно утратил свою расслабленность и отчего-то подобрался. — Давайте перейдем в "ВОСТОЧНЫЙ КВАРТАЛ"? Это рядом.

— Я в столовую не пойду. Лучше уже тогда поголодать, сидя на диете, — мягко улыбнулась японка,