"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Я увидел, как их огромные глаза, бесчисленные, как звезды, один за другим раскрываются в ночи. И я увидел их такими, какими они были на самом деле, какими Тихий показал их в моем видении на вершине горы. Не прекрасные, а ужасные, грозные и великие. Я видел крылья, огромные, как континенты, когти, способные сокрушать миры.

Другой снова схватил меня за руку и потащил за собой. Невидимая земля под нашими ногами была твердая, как камень, и хотя мы бежали по ровной поверхности, мне казалось, что огни приближаются. Мы поднимались. Я снова мог видеть нашу вселенную, сжатую до размеров, доступных моему взору. Я видел бесчисленные звезды, миры и народы. Все это вздымалось перед нами подобно волне, завесе света. Мы мчались по ней, преодолевая световые годы за один шаг.

«Почему ты убегаешь?»

Мы были в нескольких десятках шагов от света, когда нас настиг голос — высокий, холодный и ужасно знакомый.

Sha lā puqqum.

Raka vaayu ti-taadyr.

«Это безнадежно!» — произнес Принц Принцев.

Я наконец повернулся к нему лицом, отпустив руку. В тот же миг я почувствовал, что начинаю тонуть, но тот, другой, положил руку мне на плечо.

Он стоял там, то, что осталось от его тела, как памятник из необработанного камня, его лицо напоминало скалистые руины, удерживаемые вместе злобой и чистой волей. Его черная броня сверкала в свете нашего космоса, черная тога с лазурной бахромой развевалась на ветру, которого здесь не было.

«Зачем ты сражаешься?» — спросил Сириани Дораяика. «Твой Вечный Город сгорел! Какая у тебя надежда на победу?»

Это было правдой... Я отвернулся, поджав подбородок, чтобы скрыть свою боль. В тот момент мне пришло в голову, что этот жест был угрозой среди Бледных, и я долго стоял в таком положении. Рука, которая держала ремень, удерживающий труп Здесь Скороизменится, напряглась. Я не мог сражаться с таким грузом, но и не смел отбросить его останки, боясь, что они будут потеряны навсегда, унесены невидимыми потоками гиперпространства.

«Ничего не осталось!»

Я закрыл глаза и снова увидел тот сияющий город, его башни из мрамора и золота, возвышающиеся на многие мили в облака. Я хорошо помнил позолоченные купола, белые знамена, развевающиеся на солнце! Я снова почувствовал ветер, дующий сквозь деревья Королевского леса, где стоял с Селеной перед Аркой Тита. Больше не будет цвести дерево Галат во дворе перед Перонинским Дворцом, никогда больше не будет слышен звон стали в Великом Колизее, и дым жертвоприношений не будет подниматься через окулус Великого Святилища Матери-Земли, Жемчужины Небес.

Все исчезло. Все.

Исчезло...

«Это благодаря тебе!» — сказал Пророк. «Когда ты рассказал мне о местонахождении Императора, я решил, что большая часть вашей армады находится с ним. Империя людей пала!»

«Возможно, — сказал я, хотя и не верил в это, — но люди не пали! Разве я не говорил тебе: ты никогда не сломишь нас. Не всех нас».

Лицо Сириани растрескалось в улыбке, каменные осколки осыпались, как старая краска. «Я вырезал твое сердце!»

В ответ я ударил себя в грудь. «Мое сердце здесь! Прямо здесь!» Я снова ударил себя в грудь, ощущая, что другой, словно тень, маячит у меня за спиной. «Ты знаешь, где я, родич! Приди и посмотри мне в глаза! Давай проверим, чей бог сильнее — твой или мой!»

Улыбка чудовища стала шире. Его лицо раскололось, куски плоти, похожие на камни, падали, как слезы.

Mahārka?

Adoian am?

Adiqa o-okarin ne?

«Посмотреть в глаза?» Дораяика поднял правую руку, ту самую белую руку, которую дал ему Миуданар, и коснулся своего потрескавшегося лица. Ее глаза — все три — смотрели мимо меня на свет, поднимающийся из нашего пространства-времени на более высокий план. «Ты собрал всю свою силу — большую часть того, что осталось... для чего?»

Я не ответил.

Сьельсин выдохнул, и прикрыл свое разбитое лицо рукой, украшенной драгоценными камнями. «Конечно... ты хотел напасть на нас. Но ты опоздал. К тому времени, как ты собрал свои силы, мы уже ушли...» Дораяика посмотрел на меня одним черным глазом. «Ты знал, что мы заправляемся. Как?»

Оно не знало.

Вся эта мощь. Эта проницательность. Эта дальновидность... и оно не знало.

Секрет Сагары был в безопасности.

«Маги...», — сказало оно, имея в виду миносских чародеев. «Виноваты маги. Они сказали тебе, не так ли?»

Затем из—за спины Дораяики вырвался свет, похожий на зеленую вспышку восходящего солнца, и вот она появилась, обнаженная, как рассвет, высокая, как башни: ужасная, прекрасная, непостижимо древняя. Ушара пришла и положила руку на плечо Пророка, ее волосы были прозрачными, как вуаль.

Рука на моем плече дернула меня, выражая намерение. Я повернулся, чтобы посмотреть на него, и вспомнил, где нахожусь и что здесь делаю. Пусть старый монстр думает, что колдуны МИНОСа предали его. Так будет лучше.

«Я должен был убить их давно», — сказал Дораяика. «Они уже сделали свое дело». Он повернулся своим разбитым лицом к Ушаре, которая смотрела на него горящими глазами. Пророк поднял правую руку — руку, которую ему дал Миуданар, руку самого Миуданара — и положил ее на грудь Ушары. «Они привели тебя ко мне, не так ли?»

Я отвернулся, почувствовав, как другой снова дернул меня за плечо. Я чувствовал его нетерпение, но не страх. Когда я засомневался, он указал назад, через мое плечо, в сторону Пророка и его богов.

Приближались другие - фигуры, огромные и отвратительные, или неописуемо прекрасные. Гиганты. Ужасы. Создания ночи. Я видел их бесчисленные руки. Крылья, словно континенты. Лица, похожие на бронзовые маски мертвецов. Видел одного, похожего на человека, едущего на верблюде, другого - на льва с коронованной головой человека, еще одного - на дракона с двумя головами, каждая из которых хватала другую. Я почувствовал, как мое сердце похолодело. Кровь застыла в жилах. Рука потянулась к мечу, но рука другого удержала меня.

Зеленые глаза встретились с фиолетовыми. Я чувствовал огонь в его руке, даже через перчатку, и в тот момент понял, что именно его я видел в скале Калагаха много лет назад. Он улыбнулся, и я почувствовал, как покой и уверенность наполнили меня, как летний дождь.

А другой повернул голову к свету и сказал мне: «Иди».

Его голос был как глубокая музыка.

«Я не знаю дороги!»

«Иди!» — повторил он и указал рукой.

Там, перед стеной света, был вход в туннель. Идеально круглый и черный, как ночь.

Тогда он толкнул меня, подгоняя вперед. Я обнаружил,