"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

«Абба!» Кассандра рванулась вперед, и я обернулся, вскинув руку.

Я нашел воды времени. Их течения уже влекли меня, маня вниз, наружу, вперед. Высший мир ждал, более глубокий, более темный и более дальний.

Кассандра попыталась схватить меня за руку, но ее пальцы прошли сквозь мои, как сквозь туман. Я увидел потрясение на ее лице, и ужас, и улыбнулся.

«Я люблю тебя», — сказал я.

Великий океан времени — пространство за пределами времени — поднялся передо мной, как волна, его невидимое течение едва ощутимо для нас, существ из плоти и крови. Мне оставалось только броситься в прибой, броситься в это море. Для этого мне нужно было только поднять ногу... и сделать один-единственный шаг.

Я сделал этот шаг, почувствовал, как мой желудок сжался, когда я ринулся в эту безграничную тьму.

Корабль вокруг меня: та башенная комната. Лица моих товарищей. Моей дочери. Вид на Гододдин из высоких окон... Все исчезло в одно мгновение. Я почувствовал — по-настоящему почувствовал — как будто погрузился в глубокую воду, и, оглянувшись назад — в направлении, которое я считал верхом, — увидел смешение форм: черные башни и шпили, сверкающие окна, арочные колоннады, тяжелые пушки, колоссальные фигуры борющихся мужчин и женщин, богов и монстров.

«Демиург».

И все же это был не тот «Демиург», который я знал, не тот «Демиург», который я когда-либо видел. Мой переход в высший мир сгладил его, раскрыл и развернул, так что он стал похож на свое собственное изображение. По мере того как я удалялся от него, он менялся, как изображения в калейдоскопе. В один момент я видел сквозь него, в следующий — ничего, кроме черноты. Когда я снова мельком увидел его через мгновение, он полностью изменился, так что башня, в которой все еще стояла моя дочь, исчезла.

Затем он исчез, скрывшись от меня на таком небольшом расстоянии, и я понял, почему даже Наблюдатели с трудом находили его, так искусно он был скрыт.

Я падал. Свет моей вселенной скользил мимо меня золотыми лучами, похожими на лучи прожекторов. Я не мог вернуться. Не мог плыть. Глядя вниз, я видел только бесконечную черноту и знал, что эта чернота была тем, чем была: Ревущей Тьмой.

Что-то было не так. Когда я преследовал Дораяику в этом царстве раньше, мои ноги словно стояли на земле. Я шел по тайным путям между звездами, следовал по тропам, пока не оказался перед троном Пророка. Но здесь не было места, где можно было бы стоять, не было места, куда можно было бы пойти, и хотя я тянулся к свету, но так и не мог его достичь. Я тонул, проваливался во тьму, как будто черные руки какой-то давно погасшей звезды держали меня в своих тисках. Я мог видеть... все, все творение, раскрывшееся над моей головой. Там был Гододдин и корабль Императора. Я видел, как он уменьшался, скручивался, уходил прочь.

Я потерпел неудачу. Просчитался. Неправильно понял.

Я умру в темноте. Или я уже мертв? Я посмотрел вниз, в черноту. Проснусь ли я снова в Колодце Нахамана в конце времен? Найду ли я Рагаму, ожидающего меня?

Не так... подумал я. Не здесь...

Марсиане захватят «Демиург». Александр займет трон. Капелла снова придет к власти. А Вильгельм даже не узнает об этом. Мои люди будут заморожены навсегда или расстреляны. Мои сьельсины будут вырезаны. Мои Ирчтани брошены и преданы. Дануанцы подвергнуты тщательному изучению. Эдуард будет повешен как предатель, а Кассандра?

Кассандру предадут мечу.

Одной рукой я все еще держался за ремень, привязывавший к моему телу труп Скороизменится, а другой напрягался, лягая ногами, как будто плавая, в поисках какого-нибудь уступа, какой-нибудь поверхности, от которой можно было бы оттолкнуться или на которую можно было бы встать.

Но ничего не было.

Я потерпел неудачу, подумал я. Дочь, прости меня.

Увижу ли я Валку снова? Погружусь ли я так глубоко в эту абсолютную тьму, что достигну серой страны, которую она нашла? Будет ли это та же тьма?

Я был глупцом, думая, что смогу это сделать. Что смогу выйти наружу.

Как Рамантану назвал это место, прямо перед моим уходом?

Землей богов.

«Помоги мне», — попросил я, желая, чтобы Абсолют услышал. «Помоги мне, пожалуйста».

Я открыл глаза. Помощь не пришла. Ни слова, ни знака.

Я кричал, выл в ночь, бросал проклятия, как камни. Я все еще тонул. Свет моей вселенной был далеко, казался не более чем звездами, бесконечно далекими. Я подумал об Икаре, чьи крылья превратились в пепел. Я не должен был сюда приходить. Вокруг меня простиралось море ночи, эта тьма за пределами времени.

Но я не отчаивался. Мне мешали моя ярость и моя вера.

«Ты не дашь мне умереть», — крикнул я, думая о горе на Аннике, где он наколдовал воздух, чтобы спасти меня. Был выход. Выход есть всегда. Убедившись, что сумка с телом Скороизменится, мозг которого был мертв, надежно закреплен, я положил руки на шлем, готовый сорвать печать.

Чья-то рука сомкнулась на моем запястье, и я вздрогнул, оглянувшись.

Если вы когда-нибудь висели в воздушном шлюзе и ощущали внезапное возвращение гравитации, вы поймете, что я почувствовал в тот момент. Ощущение невесомости и свободного падения исчезло, когда я повернул голову. Под моими ногами была земля, невидимая, но ощутимая.

И там был он.

Там был я.

Его рука на моем запястье была как огонь. На нем не было шлема, и струящиеся волосы обрамляли лицо, черные, как ночь, окружавшая нас обоих. Его лицо было таким, каким его дал мне Абсолют: совершенным, прямым, но доспехи были другими. Руки и нагрудник украшал узор из крыльев, такой же черный, как и все остальное, но, казалось, светящийся собственным светом.

Его глаза были зелеными.

Он поднял руку, указывая на огни, горевшие где-то далеко вверху.

«Я не могу», — сказал я. «Я не знаю, как».

Его рука не опустилась.

«Ты не... ты не я, правда?» Я отдернул руку.

Другой стоял там, лицом ко мне. Я отступил, одна рука все еще держалась за ремень, который привязывал тело капитана к моему. Я тут же почувствовал, как начинаю тонуть.

«Кто ты?» Другая моя рука лежала на мече.

Словно в ответ, в глубине вспыхнул огонь, и мы оба, я и он, обратили свои взоры на него. Я сразу почувствовал, как на меня смотрят, почувствовал, как волосы на голове встают дыбом.

Наблюдатели нашли меня.