Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

ощутил на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он оглядел окна в тянувшемся по центру лодки хребте, потом поднял взгляд к рубке. И увидел Калама, который, прислонившись к окну, смотрел не вперед, а вниз, на Луна. Они встретились взглядами, и Калам смущенно отвернулся.

Лун фыркнул и снова обернулся к ограждению.

Вендоин заметила его движение.

– Он просто любопытствует, – пояснила она. – Не обижайся.

Лун поднял плечи. Потом, не зная, поймет ли она этот жест, пояснил:

– Я привык, что меня разглядывают.

– Правда? – Вендоин обернулась к нему и уже серьезнее добавила: – Я думала, плодовитые самцы раксура ведут уединенную жизнь.

Другие кишцы почти ничего не знали о раксура, но Вендоин, похоже, удосужилась расспросить о них Делина, даже если не читала его книгу, как Калам.

– Да, верно. Но я всего несколько циклов живу при дворе.

Вендоин выждала пару мгновений.

– Теперь ты вызвал у меня любопытство. Где же ты жил, если не при дворе?

– Двор, где я родился, разрушили скверны, когда я был слишком мал, чтобы это запомнить.

Это было не совсем правдой, но разрозненные обрывки воспоминаний не стоило упоминать.

– У нас есть нечто общее, – заметила Вендоин, снова глядя куда-то вдаль. – Мой народ три поколения назад был изгнан из своего дома сквернами и нашел пристанище в Кише. – Она опять обернулась к Луну: – Как ты спасся?

По крайней мере, Вендоин лучше, чем прочие кишцы, могла понять, насколько опасны скверны.

– Одна воительница бежала со мной и четырьмя детьми-арборами. Потом их убили, и я остался один до тех пор, пока Утес не нашел меня и не привел в Туман Индиго.

Участки грубой кожи на лице Вендоин сдвинулись. Интерес это, изумление или даже тревога – Лун не знал.

– Но это было важное для твоего развития время от юности до взросления?

Лун не мог не сказать:

– Я это не выбирал.

– Конечно. Но разве это все не осложнило?

– Да, – признал Лун. Но, чтобы Вендоин не думала, будто он все то время скрывался где-то в лесу, в одиночестве, добавил: – Я путешествовал, жил в разных городах и селениях земных обитателей.

Вендоин подняла голову – трудно сказать, был это жест понимания или любопытства.

– В виде раксура?

– Как земной обитатель. Я жил на востоке, где больше боятся сквернов, и поэтому не мог никому показывать, кто я.

– Понимаю.

Лун не был уверен, что она понимает, но спорить не собирался. Он решил, что ее расспросы дают ему основание в свою очередь спросить что-нибудь:

– А ты давно работаешь на Каллумкала?

– Нет, не так уж давно. – Вендоин не выказала недовольства вопросом. – Мой народ называется хианцами, и я из Хиа-Исеры, что на севере империи, рядом с бухтой Самин-рел. Там я занималась архивами и изучала строителей фундаментов. В сезон весенних дождей Каллумкал пригласил меня в Кедмар, работать над его картой.

– Значит, ты не знаешь, как выглядели строители фундаментов?

Луну пришло в голову, что их останки могут быть всего лишь плохо сохранившимися останками предтеч.

– Мы даже не знаем, был это один вид или несколько, – вздохнула Вендоин. – Но, как бы то ни было, они оставили после себя очень мало. У нас есть фрагменты резьбы и изображений, а также один письменный образец, скорее всего поэзия, но мы не уверены, что правильно его расшифровали. У нас очень много легенд и гипотез, сочиненных последующими поколениями, чтобы объяснить то, чего они не понимали.

– Как ты думаешь, морской город принадлежал строителям фундаментов или предтечам?

– На этот счет ведутся дебаты, такие жаркие, что доходит до ссор и криков, – устало произнесла Вендоин. – Та карта по какой-то причине выполнена на камне, принадлежащем строителям фундаментов. Это все, что я могу подтвердить. – Она пренебрежительно махнула рукой. – А все остальное лишь россказни.

– А Каллумкал считает, что город создан строителями фундаментов? – спросил Лун.

– Нет, он склоняется к теории, что предтечами, но не уверена, что он думал так и раньше, пока не наткнулся на работы Делина. – Вендоин поколебалась. – Те двое с вами, арборы. Делин говорит, что они тоже раксура, хотя это странно, как и то, что вы из одной семейной общины.

– Да, это верно. – Арборы когда-то были отдельным видом, но уже очень давно объединились с окрыленными – настолько давно, что причина, по которой это произошло, неизвестна. Лун ничего не знал о родословной Вендоин, но родословная двора раксура – сложный и запутанный узел. Толк, как наставник, возможно, кровно связан с каким-то консортом. Учитывая возраст Толка, это мог быть Дождь, консорт Жемчужины, или Прах, или Ожог, которых отослали в другие дворы после смерти Дождя. Насчет Ежевики Лун ничего не знал. – Когда-то арборы были отдельным видом. Потом что-то произошло, и… – Лун изобразил рукой неопределенный жест, да и не особо полезный. – Про это есть в книге Делина.

Вендоин из вежливости сделала вил, что сказанное Луном имело смысл.

– А правда, что скверны и раксура произошли от предтеч? Об этом тоже написано в книге Делина.

Лун замер. Ему трудно было понимать Вендоин. Некоторые земные обитатели в общении с иными видами проще, чем остальные, но вряд ли Вендоин из таких. Или Лун просто не мог правильно интерпретировать язык ее тела.

– Да, – ответил он.

Вендоин склонила голову набок, рассматривая его.

– Понятно. Думаю, это можно предположить. Из-за физического сходства.

Лун пожал плечами, хотя и не знал, как Вендоин интерпретирует этот жест.

– Нам об этом ничего не известно. История того времени не сохранилась.

Вендоин надолго умолкла, а потом сказала:

– Понимаю. Возможно, если там город предтеч и нам удастся раскрыть его тайны, они прольют свет на эту легенду.

Лун перегнулся через ограждение и устремил взгляд вдаль. Свет – последнее, в чем нуждается эта «легенда».

Глава 8

Первые дни на борту летающего корабля проходили однообрано, путь пролегал над лесами и лугами на краю Пределов, и пейзаж не баловал новизной. Лун проводил большую часть времени, свесившись за борт и разглядывая землю, или смотрел, как команда срубает ростки растений, то и дело пробивавшиеся сквозь мшистый покров корабля. Иногда он прерывался на беседы с Нефритой, Звоном и остальными, наблюдал за тем, как Делин делает зарисовки, или же старался не злиться на скучающих воинов. Сон на прогретой солнцем палубе быстро стал его излюбленным времяпрепровождением.

В древе-колонии и в его окрестностях не находилось безопасного места, чтобы понежиться в лучах солнца, и Лун истосковался по этой возможности. Крыши кают и хребет летающего корабля подходили для этого как нельзя лучше, а мшистый материал