Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Даже с нашими летающими кораблями не преодолеть большие расстояния. – Погрузившись в раздумья, Вендоин отсутствующим взглядом уставилась в пол. – Быть может, далеко на западе или за бескрайним океаном существуют сообщества ученых, уже знающих ответы.

Звон, внимавший каждому слову, подался вперед, стремясь не упустить нить беседы.

– Или же у них есть недостающие звенья, чтобы ответить на ваши вопросы, а у вас – на их вопросы, – предположил он.

– Именно так, – согласился Каллумкал. – Возможно, этот город приоткроет завесу тайны, а возможно, и нет. Но я также полагаю, что стоит увидеть его изнутри ради него самого. – Он бросил взгляд на Вендоин. – Чтобы наконец разрешить наш спор о его происхождении.

Стряхнув с себя оцепенение, Вендоин жестом выразила согласие, ее губы изогнулись в подобии жандеранской улыбки.

Подперев голову рукой, Ежевика задумчиво произнесла:

– Полагаю, нам следует вытесать нашу историю на древе-колонии, дабы удостовериться, что она сохранится, даже если с книгами приключится какая-нибудь беда. На нижних ярусах немало пустующих стен. Я займусь этим, как только мы вернемся.

– И сколько времени это займет? – с любопытством спросила Вендоин.

Ежевика пожала плечами.

– Если остальные помогут, возможно, около месяца.

– Она не шутит, – сказала Нефрита, вероятно чтобы упредить любые замечания, которые могли бы показаться обидными. – Арборы весьма… деятельны.

Она была права. Лун подумал, что воодушевление по поводу нового масштабного проекта будет велико; как только Ежевика разъяснит, ради чего это затеяла, оно, вероятно, охватит все касты.

Утес вздохнул, явно размышляя о том же, что и Лун.

– Это будет как проклятая система осушения – вечный круговорот.

Ежевика прищурилась, словно уже мысленно создавала грядущую резьбу.

– Я добавлю перевод на альтанский.

– Ты обязательно должна это сделать, – серьезно сказал Ежевике Каллумкал. – Грядущие поколения ученых будут превозносить твое имя.

Двор Опаловой Ночи, Западные Пределы

Лоза резко выпрямилась, ее сердце сковал ледяной ужас, а крик застыл в горле. Она знала, что находится в своей опочивальне, в уютном лоне подвесной кровати, а покои озарены мягким светом заговоренных цветов. Но разум ее был пленен видением битвы со стаей сквернов, терзающих Пределы.

«Это не явь», – твердила она себе, ощущая, как неистово колотится сердце. Свернувшаяся подле нее Тростинка, не размыкая век, судорожно шевелила губами, словно тщетно пыталась обрести дар речи. Лоза прижала ладонь ко лбу Тростинки и на мгновение сосредоточилась, прибегнув к способу, которым пробуждают от чрезмерно глубокого целительного сна. Тростинка резко распахнула глаза и выдохнула:

– Скверны. Там были скверны…

– Ты тоже их видела? – спросила Лоза. – Не только я?

– Скверны напали на Пределы. – Тростинка с трудом высвободилась из-под одеяла. – Где-то… не здесь. На востоке?

– Видимо, да. – Лоза перекинула ноги через край кровати и спустилась на пол, а Тростинка отбросила подушки в сторону.

Она обнаружила свою рубашку, споткнувшись об нее в стремительном броске к дверному проему, помедлила, чтобы натянуть ее, и выбежала в коридор.

От полированных деревянных стен гулким эхом отскакивали суетливые шорохи, слышались взволнованные голоса и чей-то испуганный возглас. Опочивальня Лозы располагалась в глубине старой части древа-колонии, в широком коридоре, один конец которого полого спускался к опочивальням учителей, а другой выходил на открытый балкон, обращенный к центральному саду. В прохладном ночном воздухе не ощущалось зловония сквернов, не доносилось ни криков, ни лязга оружия. Сердце Лозы забилось ровнее, словно разжалась стальная хватка.

– Это было не знамение. Это был сон.

Прорицания, явленные за последний месяц, и без того были достаточно зловещими. Все указывало на то, что скверны куда-то движутся, хотя ничто не свидетельствовало о том, что они приблизились к Западным Пределам. Царствующая королева Малахита разослала послания дворам ближайших союзников, но тамошние наставники пока не видели ничего подобного. Однако подобные сны были куда мучительнее и реальнее любого знамения.

– Но это приснилось нам обеим, – возразила Тростинка, выходя из опочивальни следом за ней. Она склонила голову набок, вслушиваясь в голоса, гулким эхом разносившиеся по коридору – из опочивален, расположенных выше и ниже. Пораженная, она встретилась взглядом с Лозой. – Это приснилось всем.

В этот миг мимо них по коридору пробежал Каштан, воскликнув:

– Поспешите!

Они помчались вслед за старшим наставником вниз по извилистым коридорам, мимо опочивален учителей и охотников к главному приветственному залу. Просторный куполообразный зал был украшен искусной резьбой, изображающей воинов в стремительном полете, кружащихся вокруг королевы в самом центре, чье тело изгибалось, вторя очертаниям купола. Зал уже был полон встревоженных воинов и арборов, но одна фигура немедленно приковала к себе всеобщее внимание.

В центре зала под изображением королевы стояла Малахита, ее чешуя была столь темна, что зеленый оттенок проступал лишь там, куда падал свет, а серая вязь шрамов казалась серебряной филигранью. Малахита застыла в ледяном спокойствии, грозная, как и само дерево-гора, и один ее вид унял неистовое биение сердца Лозы.

Королева-сестра Оникса расхаживала вокруг Малахиты, а воины и солдаты-арборы подходили к ним с докладом. Темно-медная чешуя Ониксы гневно поблескивала, когда та яростно хлестала хвостом. Дочь Малахиты, королева-дочь Селадонна, стояла подле нее, а дочери Ониксы держались поодаль, вместе с Умброй, консортом Ониксы.

Из консортов, помимо Умбры, присутствовал только Сумрак, восседавший в стороне со своим воином Огоньком и обеспокоенной группой учителей. Лоза надеялась, что ему не приснился тот же сон. Она бросила на него взгляд, и Сумрак ободряюще улыбнулся. Возможно, у них с Сумраком и текла в жилах кровь сквернов, но до прошлого года они ни разу не встречали ее истинных носителей. При мысли о нападении сквернов на колонию кожу Лозы словно обдавало ледяным ветром. Окинув взглядом зал, она с тревогой осознала, сколь многие при дворе несли на себе печать сквернов, на телах или в душах, даже те, кто родился позже или чьи родные никогда не покидали Пределов. «Это не должно повториться, – мысленно твердила Лоза. – Не здесь. Молю, только не здесь».

Неистово хлеща на ходу хвостом, Оникса заметила Лозу и сказала:

– Быть может, Лоза обладает проницательностью, которой недостает другим наставникам.

Лоза поджала губы. Большую часть времени никто не вспоминал и особо не задумывался о том, что в ее жилах течет кровь сквернов. Сама Лоза редко предавалась размышлениям об этом и была почти уверена, что Сумрак и другие тоже. Приведя их ко двору, Малахита назвала их живым примером того, что скверны не могут отнять ничего, что нельзя было бы вернуть, и все с этим согласились. Но Оникса отличалась крутым нравом и любила задевать Малахиту с чужой помощью, поскольку делать это напрямую было слишком опасно даже для другой королевы. Тем не