Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

совершенно забыл об осторожности. Он принялся болтать об экспедиции налево и направо, а завсегдатаи трактиров продолжали смеяться над его рассказами – до тех пор, пока не нашлись те, кто рассказали о нем кому следует… И вот он корчился у моих ног.

– Есть ли какие-то доказательства твоего рассказа? – спросил я.

– Их нет, – тряхнул космами Бонифас.

– Покажи мне хотя бы одну золотую монету, вынесенную из того храма.

– Но их уже тоже нет, сир. Все они стали добычей ростовщиков и содержателей ломбардов. Нужно же мне было на что-то жить…

– И лить себе в глотку вино, – закончил я за него. – Так по какой причине я должен тебе верить?

– Слава о вас гремит далеко за пределами Парижа, сир! А я говорю чистую правду. Это золото… Этот храм… Это самое странное и жуткое место из всех, что мне приходилось видеть в своей жизни. Вам там точно понравилось бы!

– На что это ты намекаешь?

– Но как же… Говорят, вы весьма хорошо разбираетесь в магии и разных темных науках. Значит, это вас должно заинтересовать.

– Можешь описать храм? – спросил я, теряя терпение.

– Могу! Конечно могу, сир! – торопливо забормотал Бонифас. – Древне́е его, пожалуй, нет ничего в этом мире! Он весь покрыт льдом и снегом, и кажется, будто он растет из скалы, на вершине которой стоит. Внутри храма высятся толстые каменные колонны, покрытые странными символами. А в центре находится каменный саркофаг. На стене напротив него висит большое круглое зеркало в каменной оправе, а вдоль стен расставлены сундуки, набитые золотом, камнями и какими-то диковинными устройствами, созданными древними мастерами.

– Какими устройствами? – живо спросил я.

– Об их предназначении не могу знать, сир. Не обучен, – развел руками Бонифас.

– Ну а символы на колоннах? – вспомнил я. – Ты хорошо их запомнил?

– Некоторые. Я даже могу нарисовать их, если мне дадут перо и бумагу.

По моему знаку его просьбу быстро удовлетворили. Бонифас, высунув от усердия язык, трясущимися руками начал выводить на бумаге корявые значки. Я же, наблюдая за ним, вдруг почувствовал странное волнение. Символы, которые рисовал старик… были древними алхимическими знаками, обозначающими семь стихий. Я узнал символы света, тьмы и огня. Затем Бонифас криво изобразил знаки воды и воздуха. Он не мог придумать их сам. Я понял, что хочу увидеть этот храм.

– Почему ты уверен, что храм не разграбили после твоего ухода?

– Он проклят, и местные жители не смеют туда заходить, сир. Никто не поднимается на скалу без дозволения тамошних священнослужителей. О нашем походе никто не знает. Мы проникли в храм с величайшей осторожностью, под покровом ночи.

– Ну хорошо, ты меня убедил, – пробормотал я, к собственному удивлению. – Мы отправимся в храм. Ты поведешь нас, а я соберу команду из самых преданных и надежных людей. Твоей наградой станет золото из этого храма. Возьмешь столько, сколько сможешь унести. Но если твой рассказ окажется ложью, живым ты с этих гор не спустишься.

– Согласен, – радостно закивал Бонифас, и я еще раз убедился, что он не лжет. – Вполне справедливое условие. Даже не знаю, как вас благодарить, сир.

– Золото и те диковинные устройства, о которых ты говорил, станут моим вознаграждением.

После нашего разговора Бонифас заметно воодушевился. Я опасался, что мне еще не раз придется об этом пожалеть, но, по крайней мере, старик свято верил в то, о чем говорил.

Итак, через неделю сборов мы отправились в путь…

Далее в подшивку было вложено несколько ксерокопий страниц, исписанных красивым почерком на французском языке. Перевод отсутствовал; видимо, информация здесь была не слишком интересна. Судя по датам и заметкам на полях, аббат Гибур описывал путешествие своего деда с указанием всех встречных портов, куда заходил корабль во время путешествия. Роман увидел различные координаты, широту и долготу, а также перечень городов, где команда корабля делала запасы воды и провианта.

Наконец перевод возобновился.

…И вот древний величественный храм предстал перед нами во всей красе. Действительно, казалось, что его могучие серые стены произрастают прямо из скалы. Я много раз слышал описания Бонифаса, но и представить не мог всей этой мрачной грандиозной красоты. Стоял дикий холод, от пронизывающего ветра невозможно было укрыться, и мы страшно замерзли. Наши ноги утопали в глубоком снегу, несмотря на эти странные приспособления, которыми поделились с нами местные жители. Приспособления походили на короткие широкие доски, привязанные к обуви с помощью тонких веревок.

– Повезло, что сейчас лето, – трясясь от холода, проговорил Бонифас. – Местные жители уверяют, что зимой снега еще больше и храм почти не виден под его толщей. Вход в святилище невозможно отыскать, пока снег не сойдет, но сейчас мы быстро его найдем.

– Так вы все же общались с местными? – спросил я. – Ты же говорил, что для них даже упоминание этой горы – табу?

– Табу, – кивнул Бонифас. – Но за хорошую плату некоторые готовы навлечь на себя гнев любых богов!

Моя команда встретила его слова громким смехом.

Когда нам наконец удалось пробраться внутрь обледеневшего святилища, у входа, под огромной каменной аркой, было обнаружено скорченное тело какого-то бродяги. Оно заиндевело так, что казалось стеклянным. Это был один из головорезов из отряда Бонифаса, которого он сам и прикончил, чтобы тот не прирезал его.

Позже мы нашли еще несколько тел бедняг, которым было суждено остаться здесь навсегда, застыв окровавленными ледяными статуями. Мы не собирались отдавать им последние почести, так что наверняка они лежат там по сей день. Велика честь возиться с этими отбросами! Но само наличие тел лишь подтверждало, что местные – глупые дикари, обернутые в шкуры убитых ими животных, – и правда сюда не ходят, считая вершину горы местом священным и про́клятым одновременно. Рядом с телами лежали сумки, набитые золотом, полностью покрытые инеем.

Бонифас говорил, что во время первого визита они с огромным трудом и за впечатляющую награду нашли провожатого, который провел их по всем склонам, поскольку никто не хотел вести чужеземцев к заветному храму. Заплатить пришлось прилично, но позже Бонифас прикончил дикаря прямо у входа в храм, так что все денежки к нему вернулись.

Оказавшись в святилище, я еще раз убедился в правдивости слов старого пьяницы. Нашим глазам предстали огромный каменный саркофаг, круглое зеркало на стене напротив него и несколько десятков сундуков, набитых золотом. Их крышки так и остались распахнутыми, ведь никто не появлялся здесь со времен Бонифаса и его спутников. Просто чудо, что сокровища хранились здесь с незапамятных времен. Объяснить это можно было лишь трусостью жителей ближайших деревень, твердивших о старинных проклятиях.

Пока мои