Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

— с ощущения, что мир вдруг перестал быть твердым, как положено приличному миру, и стал каким-то полупрозрачным, текучим. Секунду назад у меня под ногами был линолеум медблока, пахло хлоркой и котлетами Пелагеи Никитишны, а теперь все это будто за мутным стеклом.

— Егор, ты где там? — доносится из коридора.

Плюх.

Оплавленное метеоритное железо медленно погружается в вязкую и холодную алую жидкость. К горлу подкатывает тошнота — бывает при телепорте. Мир вокруг — квадраты на желтом линолеуме, кушетка и белые шкафчики, запах недавнего кварцевания — отслаивается кусками, будто лохмотья краски.

…И Егор уже немножко не «там».

* * *

…А тут.

Хижина на побережье реки. Вечные сумерки и туман. Громоздятся горы барахла. Тихий плеск воды.

Иду прямо к хижине, камни — черные, белые, серые — хрустят под ногами.

Мне навстречу вылетает ошалевший Лодочник — тот самый.

— Ты! — орет йар-хасут. — Ты! То есть… Некто…

— Я Егор Строганов, — перебиваю его, сделав шаг вплотную, — Наследник договора моего рода с Нижним Владыкой. Иду, чтобы вызвать на поединок Рядника Договора. Дары Владыкам — при мне. Перевези меня на тот берег!

Болотник пару секунд в изумлении жует губами, потом произносит — с некоторой даже робостью:

— А. Ну. Ежели вот так ставится вопрос. Тогда, конечно, оно совсем по-другому будет.

Стою молча, жду.

— Добро пожаловать в лодку, стало быть… Или не в лодку… В лодке-то у меня уключина сильно громко скрипит, левая… Это неуважительно будет, нехорошо…

Он тоже выпрямляется, сует два грязных пальца себе в рот — и свистит, оглушительно!

Кажется, даже туман от этого свиста немного снесло.

— Хэ-хэй, Карбалык! Ко мне!

Островок посредине реки оживает.

— Оуоуоуоу-у! — гудит из сумерек.

Рокот.

На берег накатывает волна — точно баржа тронулась.

И вот из остатков тумана выплывает он. А впрочем, сейчас скорее оно — мое транспортное средство.

«Ты если четко все это скажешь, Егор Парфеныч — никто не тронет тебя, не бойся. Ни паромщик, ни сам паром».

Не трогают.

Карбалык — тварина величиной с дачный домик, на загривке растут чахлые болотные деревца, а с боков свешиваются в огромном количестве уже знакомые мне раки и угри, извиваются и шлепаются в бурлящую воду. Что любопытно, буркала болотного чуда-юда — размером с мельничные колеса — тоже затянуты бельмами. Он тоже, блин, йар-хасут? — ай, неважно.

Плоский хвост Карбалыка ложится на берег — как трап, — и Лодочник делает приглашающий жест:

— Просим! Просим… Только не обессудьте, линяет он у меня! Третий век уже…

Раками, что ли, линяет? Волшебными… Ладно, тоже неважно. Пускай биологические циклы здешних раков беспокоят друзей Сопли.

Поднимаюсь на борт, или как это можно назвать; Лодочник рядом со мной.

Очень удачно, стоя на макушке у Карбалыка, можно ухватиться за березку. А Лодочник пусть за елку держится, он небось привычный. А еще, надеюсь, бельмастый левиафан не станет фонтанчик пускать, решив, что он — кит. Совсем не хотелось бы.

— Оуоуоуоу-у! — вибрация палубы, разворот корпуса судна.

— Ай, молодец, Карбалык! Уважим гостя!

— Уоур-р-р!

Плывем. То бишь «идем», да? Без компа́са, на опыте. Через мглу.

Наконец, с другой стороны проступает берег, и вроде как светлее становится — сумерки помаленьку становятся не такими густые, рассеиваются.

— Откуда в Изгное свет? — спрашиваю я неожиданно для себя.

— Ну так это самое, от Налима. Гля, сегодня хорошо видно, — и Лодочник тычет пальцем в небо над подплывающим берегом.

Точно. И как я раньше не замечал.

В серых небесах висит рыбина. Висит и светится, и даже как будто немного шевелится.

Жирная такая рыбина, с усиками на подбородке — Налим!

…И черт с ним.

Ладно, вообще-то не черт с ним, конечно. Вообще-то нормальный человек, увидев в небе светящегося налима размером с дирижабль, должен хотя бы на секунду остановиться и заново пересмотреть всю свою жизнь. Но у меня как-то уже кончился запас изумления на эту командировку. Есть сумеречное небо, в небе рыба, под ногами милаха Карабалык, впереди город шекспировских страстей на болоте. Ну да. Значит, так теперь выглядит вторник.

Карбалык приближается к берегу, разворачивается задом, снова кладет хвостяру на полусгнившую пристань.

— Уо!

Не прощаясь, сбегаю на землю.

— Буду потом рассказывать, как Наследника на поединок вез… — бормочет мне в спину Лодочник, но я не слушаю.

Слобода.

Ярусы циклопической барахолки начинаются в полусотне шагов от пристани, и громоздятся все выше, тянутся все дальше, так что отсюда даже городской стены не видно. Но я-то знаю, что город есть — там, в глубине обмотки из этих безумных торговых рядов, памяти, смеха, слез, забвения. Как ракушка в спутанных водорослях.

Хватаю ближайшего йар-хасут за плечо.

— Я Егор Строганов! Наследник договора моего рода с Нижним Владыкой. Иду, чтобы вызвать на поединок Рядника Договора. Дары Владыкам — при мне. Сопроводи меня к городским воротам.

— Большая честь для меня, — бормочет пойманный Вышний, и указывает рукой в дальний проулок. — За мной, господин Строганов! Доверьтесь.

«Тогда они тебя не обманут, Егор Парфеныч, и платы не станут требовать, кратчайшим путем проведут» — учил Сопля.

Поворот, поворот, лесенка. Несет квашеной капустой. Ну, или чьей-то памятью о квашеной капусте, тут не угадаешь.

Кратчайший путь — самый узкий, через самую задницу, это я уже понял. Мой проводник лезет в щели, подныривает под грязные тряпки на веревках, из которых тут состоят целые кварталы. Дырявые сапоги, подвешенные на столбиках, стукаются об дерево.

Вот и городская стена вдали. Дальше сам.

— Как там Кыштыган? — напоследок интересуюсь у провожатого. — Отстроил трактир?

— Не, — машет лапкой карлик. — Его в Вышние обратно перевели, теперь он не Кыштыган, а просто Кыш. Служит в городе трубочистом.

Хм.

Кивнув мелкому — не благодаря его, — шагаю к воротам.

Ба-а, старые знакомые! Мечник и копейщик.

— Опять ты! — доносится из-под шлема. — Учти, в этот раз…

— Я — Егор Строганов. Наследник…

Произношу мантру до конца — стражники с грохотом распахивают обе половинки ворот.

— Проходи!

Не удерживаюсь — напоследок оборачиваюсь через плечо и роняю:

— Запомните, мужики! Правильный ответ — сорок два. Его надо только понять.

Стражники не отвечают, но чувствую, как повисло в воздухе заинтересованное недоумение. Ну, будет ребятам, что обсудить ближайшую сотню лет, которая один миг.

Топаю мимо статуи, по улицам-расщелинам — вперед! О, вот и