Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— Разрешите взглянуть? — спросил я.

Она чуть удивилась, но пододвинула мне папку.

Я взял её, а другой рукой коснулся броши в кармане. И заодно надел монокль.

«Анализ слабых звеньев активен».

«Объект: документ. Предписание о проведении внеплановой проверки».

«Обнаружено слабое звено: правовое основание».

«Норма, указанная в предписании, утратила силу. Дата отмены: 2022 год».

«Комментарий: документ формально недействителен».

Какое же полезное свойство! Кто-то очень торопился составить эту бумагу.

— Инга Викторовна, — спокойно сказал я. — Я вас услышал, и в ближайшее время переоформлю Алексея. Но у меня вопрос по самому предписанию. Вот здесь вы ссылаетесь на пункт, который был отменён два года назад. Сейчас действует другая норма, с другой процедурой уведомления.

Повисла пауза.

Она медленно взяла папку обратно и нашла нужную строчку. Достала телефон и что-то проверила.

— Откуда вы это знаете? — спросила она.

— Читаю, — сказал я. — Я индивидуальный предприниматель, так что должен быть хорошо осведомлён в этих вопросах.

В общем-то я не врал, так и было.

Инга Викторовна закрыла папку.

— Предписание составлено с нарушением, — сказала она. — Проверка не может быть проведена на этом основании.

Она сложила документы в свою папку и встала.

Что и требовалось доказать.

— Учёт у вас в порядке, — сказала она. — Лучше, чем у половины города. Морозова переоформите только. Всего доброго.

И Инга Викторовна покинула мою студию.

— Артём, это что было? — спросила Марина. — Почему вдруг внеплановая проверка?

— Такое бывает, — пожал я плечами. — Главное, что мы её прошли. А теперь сделай мне кофейку, пожалуйста, работы много.

* * *

Гордеев не собирался меня уничтожать этой проверкой. Он просто показал свою власть. Возможно, хотел припугнуть.

После того, что творил Дорохов, меня так не запугаешь. Подумаешь, очередная проверка.

Я позвонил Соколовскому и рассказал ему о новом шаге Гордеева.

Профессор выслушал очень внимательно, а потом рассмеялся.

— Артём, вы мне сделали подарок, — сказал он.

— Не понял, — удивился я.

— Вы дали мне возможность заняться любимым делом, — довольно сказал Соколовский. — Я сорок лет в академической среде. И интриги здесь покруче, чем в любом женском сериале. Я подниму старые связи, чтобы разобраться с Гордеевым. И, кстати, у меня уже есть одна мысль.

— Какая?

— Официальный запрос, — сказал он. — О судьбе музейного предмета. Вы ведь помните, что подпись на акте передачи Чаши поддельная? Вы это увидели через Монокль.

— Помню.

— Так вот, — в его голосе появился азарт. — Я подам вежливый запрос как научный сотрудник. Мол, обнаружил несоответствие в документах, обеспокоен сохранностью экспоната, прошу разъяснить.

Идея мне уже заранее понравилась.

— И Петру Аркадьевичу придётся объясняться, — сказал я. — Верно?

— Верно, — радостно заявил профессор. — Своему начальству. И знаете, что самое приятное? Отвечать на официальный запрос он будет обязан, ему просто не отвертеться.

— Хорошая мысль, — сказал я. — Действуйте.

Я повесил трубку, и сразу же набрал Михаила. Я давал ему задачу выяснить ещё один важный для меня момент. И теперь звонил за информацией.

— Артём, я как раз вас вспомнил, — сказал он. — Мы с Еленой нашли информацию про Перстень.

— Слушаю, — сказал я.

— Артём, вы были правы. Перстень не расплетает начертания. Его основная функция действительно связана с подчинением, но про неё пока толком ничего неизвестно. Зато мы нашли ещё одно его свойство, запечатывание начертаний.

Интересный поворот.

— Мы нашли записи одного из мастеров Цеха, — сказал Михаил. — Он писал, что Перстень способен наложить печать на начертание, временно лишив его свойства.

Точно также, как было и у Елены. И поэтому свойство вернулось, когда я сделал ещё одну татуировку. Я снял эту самую печать, выполнив новое начертание.

— Поэтому свойства и вернулись, — задумчиво сказал я.

— Именно! — воскликнул он. — Печать держится, пока начертание не тронуто. А вы поверх положили новую работу с новым намерением, и печать не устояла. Артём, вы фактически сорвали её вслепую.

Я задумчиво потёр виски. Вот почему Хранитель полвека искал Иглу. Он умел запечатывать начертания, но не уничтожать их. А его цель именно в том, чтобы их уничтожить. Ведь он искренне считает, что они представляют угрозу.

И из этого напрашивался хороший вывод, он не отберёт окончательно свойства у моих клиентов.

— А про Цепь больше ничего? — спросил я.

— Пока что нет, — отозвался Михаил. — Работаем. Артём, вы говорили, дадите нам доступ к Игле на один день…

— Можете приехать, я дам вам её на один час, — заявил я. — Но изучать будете при мне, в моей студии.

— Но как же…

— Сейчас не та ситуация, чтобы выносить куда-то Иглу, — отрезал я. — За нами могут следить. Или так, или пока что вообще без изучения.

— Скоро буду, — отозвался Михаил.

Я остерегался давать Иглу в другие руки, но Михаил уже показал, что выступает на моей стороне. Однако изучает пусть только в моём присутствии.

* * *

Учёный подлетел через двадцать минут, и засел с артефактом. Я на всякий случай внимательно осмотрел улицу, но никаких подозрительных лиц, наблюдающих за студией, не заметил.

Ровно час он просидел в моей подсобке. Я его не тревожил, но периодически всё равно следил за его действиями.

Затем Михаил уехал, а ко мне пришла клиентка. Женщина сорока лет по имени Ольга.

Она села, аккуратно поставила сумку на колени и посмотрела мне в глаза.

— Я всю жизнь хотела путешествовать, — начала она свой рассказ. — И всю жизнь боялась.

— Чего именно? — спросил я.

— Всего, — она чуть улыбнулась. — Летать. Спать в чужой кровати. Не понимать язык. Что заболею в дороге, что потеряю документы, что что-нибудь пойдёт не так.

Страх очень часто встаёт преградой между человеком и его мечтой.

— А потом?

— А потом мне исполнилось тридцать девять лет, — сказала женщина. — И я купила билет на самолёт. Просто взяла и купила, не раздумывая.

Она помолчала.

— Я стояла у трапа минут пять, — продолжила Ольга. — Люди шли мимо на посадку, а я стояла. И знаете, о чём я думала? Я думала «Я могу развернуться. Прямо сейчас. Никто меня не осудит».

— Но не развернулись.

— Не развернулась, — кивнула она. — За год облетела пять стран. Я сама не верю.

Живая история. И редкая в моей студии, чаще ко мне приходят с тем, что не получилось. А эта женщина поделилась историей о преодолении самой себя. Совсем как Елена.

— Я хочу татуировку, которая выразит мою любовь к путешествиям, — сказала Ольга. — Только я не знаю, каким может быть вообще этот эскиз.

— А это уже моя работа, — я взял в руки карандаш.

Важно было выразить тот самый момент у трапа, когда она