Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

точно не согласился бы, поэтому я рассказала о своих планах только брату. Брат поддержал меня. Он сказал, что мне предстоит унаследовать трон, нести ответственность за безопасность Цинчжоу и благополучие народа, и я должна увидеть все красоты мира, узнать о страданиях простых людей, чтобы понять, что мне нужно делать.

Фэн Ланьси все это время тихо слушал, его выражение лица было спокойным, взгляд – мягким.

– Благодаря любви и поддержке брата в мире боевых искусств появилась свободная и счастливая Белая Фэнси; благодаря его терпимости и наставлениям появилась сегодняшняя Фэн Сиюнь, способная управлять министрами. – Она подошла к последнему портрету Фэн Сеюэ, нежным взглядом смотря на мягко улыбающегося брата. – Брат передал мне все, что хотел, но не мог сделать сам, поэтому, хотя я одна, это как будто мы с братом живем вместе.

Взгляд Фэн Ланьси скользнул по подаркам ручной работы на столе, большинство из них были простыми и грубыми, но сейчас он чувствовал, что они были тяжелее и ценнее, чем горы золота и моря нефрита снаружи. Такие подарки, каких некоторые люди за всю жизнь не получают ни одного.

Он протянул руку и взял с полки маленькую деревянную лодочку – первый подарок, который Фэн Сеюэ сделал для Фэн Сиюнь, настолько грубый, что едва напоминал лодку. Проводя пальцами по отметинам на корпусе, он тихо вздохнул:

– Разве одинокий род Фэн из Цинчжоу не самый счастливый среди королевских семей?

Этот вздох был тяжелым, но холодным. Фэн Сиюнь не могла не повернуться к Фэн Ланьси и увидела, как он осторожно ставит лодочку обратно на стол, словно боясь повредить ее.

Поставив лодочку, Фэн Ланьси поднял голову, его глубокие черные глаза впервые стали такими прозрачными, но словно покрытыми тонким слоем льда, сквозь который можно было видеть до дна, но взгляд был таким холодным:

– В каждом поколении рода Фэн из Цинчжоу был только один наследник, и хотя это одиноко, но нет жестокости и кровопролития братьев, сражающихся друг с другом, отцов, опасающихся сыновей. Если вы получаете брата или сестру, вы, безусловно, цените и заботитесь о них, и даже если вскоре потеряете, прежнее тепло все равно останется. – Он подошел ближе к портрету Фэн Сеюэ, глядя на его теплую и удовлетворенную улыбку, не сдержался и протянул руку, чтобы нежно коснуться портрета, бормоча: – По крайней мере, такой улыбки я никогда не видел на лицах людей из нашего рода Фэн из Юнчжоу, даже в нашем детстве!

Эти слова были как огромный камень, тяжело упавший в озеро сердца Фэн Сиюнь. Глядя на холодные глаза Фэн Ланьси, на его пальцы, словно застывшие на картине, она в одно мгновение почувствовала, как сердечная боль распространяется из груди.

– Братской любви в этой жизни мне уже не получить. – Фэн Ланьси наконец убрал руку, отвел взгляд и, повернувшись, заметил взгляд Фэн Сиюнь, направленный на него. Он замер, его сердце внезапно наполнилось смешанными чувствами радости и печали.

Они смотрели друг на друга некоторое время, затем Фэн Сиюнь первой повернулась и вышла из каменной комнаты:

– Золото и серебро снаружи ты можешь забрать, но вещи в этой комнате не трогай.

Фэн Ланьси последовал за ней из комнаты:

– Почему ты не забираешь их с собой?

Перед каменной дверью Фэн Сиюнь в последний раз взглянула на портреты и подарки, слегка покачав головой:

– Видя вещи, вспоминаешь человека и только увеличиваешь печаль. Если я буду жить хорошо, брат тоже будет счастлив. Сжечь их мне жалко, закопать – кажется грязным, поэтому пусть они навсегда останутся в этом подземном дворце.

Сказав это, она запечатала каменную комнату и повернулась, чтобы уйти, Фэн Ланьси молча следовал за ней.

Они вышли из темного подземного прохода и снова увидели яркий дневной свет. Оглядывая двор, Фэн Ланьси не мог не вздохнуть:

– Если подземный дворец – это подземный мир, то этот дворец – небесные чертоги.

Фэн Сиюнь слегка улыбнулась, затем хлопнула в ладоши четыре раза, и мгновенно четыре тени опустились с неба, склонив головы и преклонив колени:

– Мы приветствуем владыку.

Фэн Сиюнь слегка подняла руку, жестом предлагая четверым встать:

– Отныне, кроме меня, господин Ланьси из Юнчжоу может свободно использовать все в этом подземном дворце.

– Да! – ответили четверо, затем подняли головы и посмотрели на Фэн Ланьси.

В этот момент Фэн Ланьси почувствовал четыре холодных острых взгляда, словно осязаемых, пронзающих его.

– Вы можете идти. – Фэн Сиюнь махнула рукой, и четыре тени исчезли так же беззвучно, как и появились.

Фэн Ланьси оглянулся на медленно закрывающийся вход в подземный дворец и вдруг сказал:

– Я пока не буду трогать это.

Фэн Сиюнь повернулась к нему:

– Почему?

– Потому что я еще не король Юнчжоу! – В словах Фэн Ланьси не было ни капли эмоций, его взгляд устремился вдаль, к горизонту. – Я уеду завтра, некоторые дела тоже пора завершить.

Глава двадцать восьмая. Чтобы получить – сначала отдай, тогда желание исполнится

В саду, залитом весенним светом, цвели пышные пионы, порхали разноцветные бабочки, изящно танцуя в воздухе. Белая нефритовая балюстрада окружала цветник, на ней сидела девушка с изящной стройной фигурой, в простом светло-желтом платье, босоногая, с нефритово-белыми ступнями. Голова слегка наклонена вправо, длинные волосы наполовину собраны в пучок, наполовину распущены. Одна рука опирается на перила, другая свободно опущена. Ее черты были изящны, осанка гибка, как ива, в облике сочетались три части изящества, три части непринужденности, три части ленивой грации и одна часть свободолюбия.

– Такую Фэнси редко увидишь.

Внезапно раздался голос, и Хуа Чуньжань вздрогнула, кисть выпала из ее руки. Сбоку протянулась рука и легко поймала ее.

– Ах, это господин-супруг. – Хуа Чуньжань легко вздохнула, успокаивая сердцебиение. – Так поздно, а господин-супруг еще не отдыхает?

– Принцесса тоже не отдыхает? – Хуан Чао улыбнулся, кладя кисть обратно на подставку. – Я напугал принцессу?

Испуганная, но не только этим, Хуа Чуньжань покачала головой и спросила:

– У господина-супруга есть дело ко мне?

Хуан Чао не ответил на ее вопрос, вместо этого поднял портрет со стола и внимательно рассмотрел его, кивая:

– Похоже, принцесса считает Фэнси родственной душой, иначе как могла бы так точно передать ее дух.

– Госпожа Фэн непринужденна и свободна, общаться с ней – отрада для сердца и души. – Хуа Чуньжань встала, вместе с Хуан Чао рассматривая портрет, в конце бросив на него многозначительный взгляд: – К тому же перед такой женщиной кто не преклонится?

– Действительно. – Хуан Чао кивнул, положил портрет обратно на стол, расстелил новый лист бумаги, взял кисть и, взглянув на