Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

С возрастом мастерство художников также становилось более зрелым, формируя свои особые стили.

Тот, кто рисовал девочку, имел тонкий и изящный стиль. От прядей волос до легкой улыбки в уголках губ, от украшений до складок одежды – все было нарисовано с полным сходством, по портретам можно было увидеть невероятно серьезное отношение художника. Он рисовал самое драгоценное, самое любимое существо в своем сердце, поэтому не допускал ни малейшего недостатка.

А тот, кто рисовал мальчика, имел величественный и свободный стиль, словно брал кисть и рисовал небрежно, не тратя времени на тщательное наблюдение и детальное изображение. Но даже несколькими простыми штрихами ему удавалось полностью передать дух мальчика. Художник явно очень хорошо знал мальчика, образ которого был четким в сердце.

Взгляд Фэн Ланьси остановился на портрете пятнадцатилетней девочки – последнем ее портрете. Лицо и фигура на портрете мало отличались от сегодняшней Фэн Сиюнь, и ее одежда была точно такой же, как сегодня. Она стояла у белой нефритовой балюстрады, за которой цвели пурпурные пионы. Лицо было прекрасным, с легкой улыбкой, человек и цветы дополняли друг друга, но… художник точно уловил и отразил в портрете скрытую тревогу в ее глазах.

А мальчик – семнадцатилетний юноша – стоял стройный, с изящными бровями и глазами, с утонченным характером, уже выросший в редкого красавца. Только в его чертах была нестираемая усталость, словно после тяжелой болезни, тело худое, дух истощенный. Одетый в белоснежное длинное одеяние с красным нефритовым поясом, он также стоял у белой нефритовой балюстрады, за ним тоже цвели пурпурные пионы. Человек и цветы дополняли друг друга, но цветы казались еще более яркими и пышными, а он – слишком слабым для своей одежды, едва держащимся. Однако на его лице сияла радостная улыбка, в глазах – легкое удовлетворение.

– Это был последний раз, когда мы рисовали друг друга, и последний раз, когда мы вместе отмечали день рождения. На следующий день он ушел.

Пока Фэн Ланьси рассматривал портреты, он услышал тихий голос Фэн Сиюнь. Обернувшись, он увидел, что она незаметно встала рядом с ним, тихо глядя на юношу на портрете с легкой печалью на лице.

– Наш род Фэн из Цинчжоу – самый малочисленный среди королевских родов Великой Восточной Династии. Начиная с наших предков, в каждом поколении был только один наследник. Даже если рождалось двое или трое, они умирали либо в детстве, либо в расцвете лет, всегда оставался только один, чтобы продолжить кровную линию и унаследовать трон. К поколению моего отца-правителя, хотя и были дядя и отец, дядя и тетя рано ушли из жизни, оставив только брата Сеюэ. После того как отец унаследовал трон, моя мать родила только меня. Хотя отец взял множество наложниц, у него больше не было детей, поэтому в моем поколении в роду Фэн из Цинчжоу было только двое – я и брат Сеюэ.

Фэн Сиюнь сделала два шага вперед и протянула руку, ее пальцы нежно касались юноши на портрете.

– Удивительно, но мы с братом Сеюэ родились в один и тот же месяц и день, он ровно на два года старше меня. У него не было ни отца, ни матери, а у меня… отец был занят государственными делами, а мать… поэтому мы с детства были близки. Брат был очень умен, исключительно талантлив, почти половина того, что я знаю, передана им. Жаль только, что его тело было слабым, он постоянно принимал лекарства, иначе… сегодня среди четырех молодых господ был бы и он, а мне не пришлось бы быть этой правительницей, я могла бы по-прежнему свободно странствовать по миру.

Говоря это, Фэн Сиюнь слегка улыбнулась, в ее глазах отразились воспоминания о прошлом с братом.

– Помню, однажды в июне, вскоре после нашего дня рождения, мы отмечали сороковой день рождения отца. Не только все князья прислали посланников с поздравлениями, но даже из императорской столицы прибыли люди, поэтому в тот день во дворце был устроен большой пир, очень оживленный. В тот день, как наследница, я должна была сопровождать отца, принимая поздравления от разных посланников. Но церемониальные одежды принцессы были слишком тяжелыми, и я не могла спокойно сидеть, поэтому рано утром, пока брат еще не проснулся, я попросила людей надеть церемониальные одежды принцессы на брата, а сама переоделась в его одежду и притворилась им. Брат был слаб, ночью ему было трудно заснуть, а утром – проснуться. Когда он пришел в себя, церемониальные одежды уже были надеты, волосы причесаны, и после моих уговоров брат, который всегда баловал меня, мог только неохотно согласиться.

Говоря об этом, Фэн Сиюнь тихо засмеялась, в ее глазах заиграл свет, яркий и необычный, словно она снова увидела брата, с которым они обменялись личностями в тот день.

– Мы с братом и так были похожи, в тот день отец был занят разными делами и не заметил ничего необычного. В середине банкета я притворилась усталой, отец всегда жалел брата и быстро отправил людей проводить меня отдохнуть, и я тайком выскользнула из дворца. Поскольку это был день рождения отца, горожане тоже праздновали, со всех сторон собрались необычные искусства и редкие диковинки, людей было как морской прилив, везде было что-то интересное и красивое, в сто раз увлекательнее, чем принимать посланников во дворце. Я отлично проводила время, откуда мне было знать о страданиях брата? Он был слаб телом, а в июне погода жаркая, одетый в тяжелые церемониальные одежды, он задыхался от жары, стоя рядом с отцом и принимая поздравления от разных делегаций. Ему нужно было следить за каждым словом и движением, чтобы не ошибиться и не потерять достоинство. К тому же он все время беспокоился, что если обман раскроется, отец накажет меня. Как его тело могло выдержать это долго? В результате он потерял сознание.

Говоря об этом, Фэн Сиюнь не могла удержаться от легкого вздоха, на ее лице появилось раскаяние.

– В тот день меня действительно сурово наказал отец, и в результате распространились слухи о «слабом здоровье принцессы Сиюнь». – Она повернулась и посмотрела на свой портрет в десятилетнем возрасте. – Именно с того времени у меня появилось желание выйти и посмотреть внешний мир, сначала я часто убегала из дворца и бродила по столице, а через два года захотела отправиться дальше. Отец, хотя и любил меня,