Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

Сказав это, он начал рисовать, сосредоточившись, и меньше чем через четверть часа на бумаге появилась совершенно другая Фэнси.

– Это… – Хуа Чуньжань была поражена.

На картине женщина в серебряных доспехах высоко стояла на городской стене, держа в руке длинный лук и глядя вперед. За ней развевались боевые флаги, подчеркивающие ее стройную фигуру, в ней чувствовалась величественная и гордая осанка.

– Это госпожа Фэн? Почему она в таком облике? – Хуа Чуньжань в замешательстве посмотрела на Хуан Чао, ее сердце то горело, то холодело.

– Это Белая Фэнси, которую принцесса считает родственной душой, но она также та, кто создал армию Ветра и Облаков, принцесса Сиюнь и нынешняя правительница Цинчжоу! – Хуан Чао спокойно смотрел на Хуа Чуньжань, уголки его губ даже изогнулись в легкой улыбке.

– Она? Принцесса Сиюнь? Правительница Цинчжоу? – Хуа Чуньжань ошеломленно смотрела на портрет, затем на другой, нарисованный ею самой, и внезапно почувствовала абсурдность ситуации, смутно ощущая, что сама выглядит смешно.

– Принцесса не ожидала этого? – Хуан Чао сел в кресло, очень мягко глядя на Хуа Чуньжань. – Принцесса, наверное, также не ожидала, что тот Черный Фэнси – это господин Ланьси из Юнчжоу?

– Господин Ланьси? – Хуа Чуньжань снова застыла, ее взгляд, полный сомнения и растерянности, упал на лицо Хуан Чао.

– Да, знаменитые герои мира боевых искусств Белый Ветер и Черное Дыхание на самом деле – принцесса Сиюнь и господин Ланьси, – спокойно сказал Хуан Чао.

– Принцесса Сиюнь… господин Ланьси… – повторила Хуа Чуньжань, застывшая в кресле.

Хуан Чао смотрел на нее, не говоря ни слова.

Хуа Чуньжань сидела в оцепенении некоторое время, затем вдруг тихо засмеялась:

– Неудивительно… они так много знают, понимают поэзию, искусны в шести искусствах, знают сотни школ, владеют оружием и боевыми искусствами, как могли простые бродяги мира боевых искусств иметь такую осанку?.. Ха-ха-ха-ха… Смешно, что я действительно думала… Ха-ха-ха-ха…

На мгновение в зале звучал только смех, и хотя это было неприлично, смех Хуа Чуньжань все равно звенел как пение соловья, ее изящная рука слегка прикрывала губы, глаза сияли, облик был прекрасен, как пион, слегка дрожащий на ветру.

Хуан Чао тихо смотрел на нее, словно любуясь драгоценной картиной. Хотя он считал, что ни одна женщина в мире не может превзойти Фэнси, он не мог не признать, что красавица перед ним действительно была «той, перед которой склоняются все цветы, в стране нет красоты, способной соседствовать с ней».

Вскоре Хуа Чуньжань перестала смеяться, снова сидя элегантно в кресле, глядя на Хуан Чао со спокойным выражением:

– Господин-супруг пришел, чтобы сообщить мне это?

– Ха-ха-ха-ха… – теперь пришла очередь Хуан Чао громко рассмеяться. – Я действительно не ошибся в принцессе.

Хуа Чуньжань спокойно смотрела на громко смеющегося Хуан Чао.

Когда он смеялся, он был подобен восходящему солнцу, излучая яркий свет, окруженный дерзкой и властной аурой. Этот человек был наследником Цзичжоу, будущим правителем Цзичжоу, а также ее мужем, почему же он казался таким незнакомым?

– Помнишь, перед моим отъездом в Цинчжоу принцесса сказала мне одну фразу? – Хуан Чао перестал смеяться, встал и взял Хуа Чуньжань за руку.

Хуа Чуньжань непроизвольно встала, только сейчас осознав, что он такой высокий, а она едва доходит ему до плеча. Подняв глаза, она увидела это лицо… Эти черты были невероятно красивы, золотисто-карие глаза, когда он сосредоточенно смотрел на тебя, сияли ослепительным блеском, словно способным очаровать разум, заставляя тебя на мгновение потеряться, словно все, что тебе нужно делать, – это слушаться его, подчиняться ему.

– Да, в тот день Чуньжань сказала господину-супругу: твоя страна – моя страна, моя страна – твоя страна. – Пальцы Хуа Чуньжань, которые держал Хуан Чао, слегка задрожали.

– Поэтому у меня есть подарок для принцессы. – Хуан Чао достал из рукава предмет и положил его на ладонь Хуа Чуньжань, его выражение было нежным и серьезным, словно муж, передающий своей жене семейную реликвию.

– Это…? – Хуа Чуньжань в изумлении смотрела на холодный черный железный кусок в своей руке. Когда она разглядела узор и надписи на нем, она не могла не расширить глаза, с недоверием глядя на Хуан Чао: – Это Сюаньцзи?!

– Да, это высший символ власти в Поднебесной – Сюаньцзи! – спокойно улыбнулся Хуан Чао.

– Ты даришь его мне? – Хуа Чуньжань посмотрела на Сюаньцзи в своей руке, затем на Хуан Чао и, убедившись, внезапно почувствовала прилив безумной радости, но сразу же за радостью нахлынули сложные эмоции.

– Мы с тобой муж и жена, то, что принадлежит мне, принадлежит и тебе. – Хуан Чао держал руку Хуа Чуньжань вместе с Сюаньцзи в своей ладони. В тот момент его выражение было нежным, искренним, торжественным, эти простые слова звучали тяжело, как клятва.

Хуа Чуньжань застыла, глядя на их соединенные руки. Руки были теплыми, но Сюаньцзи была холодной, как и ее сердце в этот момент, где радость и печаль, тепло и холод смешались. Она подняла глаза, глядя на это лицо, на этот нежный взгляд, и не могла не почувствовать растерянность.

Этот человек, хотя и обладал выдающейся внешностью и талантами, всегда излучал такую ауру, которая заставляла ее держаться на расстоянии. Но сейчас его выражение было таким мягким, золотые глаза сосредоточены на ней, она знала… его слова и действия были искренними, потому что он был человеком, который всегда делал то, что говорил. Отныне он больше не видел в ней принцессу Чуньжань, а видел в ней жену.

В тот момент радость разлилась по ее сердцу, словно она вот-вот коснется того, о чем всегда мечтала… всего один шаг, и она сможет коснуться! После высшей, благороднейшей Сюаньцзи… Наконец она подняла уголки губ в улыбке, прекрасной, как распускающийся цветок.

– Человек всегда должен что-то отдать, чтобы что-то получить. – После радости Хуа Чуньжань спокойно посмотрела на Хуан Чао: – Держа Сюаньцзи, что я должна отдать?

Хуан Чао отпустил ее руку, опустив глаза на это редкое в мире прекрасное лицо, слегка улыбнулся:

– Только помни, принцесса, что ты жена Хуан Чао из Цзичжоу, мы с тобой муж и жена, едины.

Сердце Хуа Чуньжань дрогнуло, ее лицо на мгновение побледнело, но затем она глубоко вдохнула и улыбнулась:

– Отныне Чуньжань – только жена Хуан Чао.

Лицо Хуан Чао просияло.

– Принцессе нравится мой подарок?

Хуа Чуньжань подняла руку к виску, ее жест был кокетливым и очаровательным:

– То, что дарит господин-супруг, конечно, мне нравится.

– Это хорошо. – Хуан Чао кивнул с улыбкой. – Надеюсь, принцесса будет ценить и беречь его.

Хуа Чуньжань крепко сжала Сюаньцзи в руке, затем посмотрела