Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

– Чуньжань не подведет господина-супруга!

Брови Хуан Чао слегка дрогнули, он внимательно смотрел на Хуа Чуньжань, через мгновение снова улыбнулся и кивнул:

– Где я встану, там принцесса будет стоять рядом со мной!

– О? – Глаза Хуа Чуньжань блеснули, выражение ее лица стало кокетливым. – Когда господин-супруг будет править Поднебесной, где я буду стоять?

– Конечно, как императрица Поднебесной! – Хуан Чао снова взял руку Хуа Чуньжань, их пальцы соприкоснулись, десять пальцев переплелись, запястья соединились, взгляды встретились. Это… был их ритуал, они дали ту древнюю, нерушимую клятву.

Этот жест Хуан Чао явно застал Хуа Чуньжань врасплох, она с некоторым волнением смотрела на их соединенные руки, подняв глаза на серьезное лицо Хуан Чао, его взгляд, не знающий сожаления. В этот момент ей хотелось смеяться, но также и плакать, в конце концов она просто стояла неподвижно, просто смотрела, позволяя соединенным рукам согревать друг друга.

Через некоторое время Хуан Чао отпустил ее руку:

– Уже поздно, принцессе следует отдохнуть. – Сказав это, он повернулся, чтобы уйти, но у двери вдруг обернулся, глядя на Хуа Чуньжань: – Будем ли мы поддерживать друг друга до седых волос?

Он не стал ждать ответа, лишь слегка улыбнулся и ушел.

В комнате Хуа Чуньжань долго смотрела на холодную Сюаньцзи в руке, через некоторое время слеза упала на черное железо, но тут же бесшумно исчезла в жаркой летней ночи.

С четвертого по шестой месяц двадцать шестого года эры Цзинъянь для народа Цинчжоу произошло несколько важных событий. Сначала ушел прежний правитель, затем был коронован новый, потом Ючжоу вторгся на их территорию, затем правительница лично повела войска, и наконец два государства заключили мирный договор.

Вернувшаяся после войны правительница уже не была той слабой принцессой, которую помнил народ, а стала решительной, твердой и проницательной правительницей.

После возвращения в столицу и окончания ста дней траура по прежнему правителю она отправила гроб прежнего правителя на гору Сяошань для захоронения вместе с бывшей правительницей Вэй в гробнице Е. Затем она распустила наложниц прежнего правителя: тем, кто был молод и красив и желал снова выйти замуж, она выделила приданое; тем, кто был стар и утратил красоту и желал вернуться в родительский дом, она дала золото и серебро; остальные, желавшие хранить верность прежнему правителю, были отправлены в храм Цзыцзи для поклонения Будде.

В начале своего правления она уже знала, что среди министров, оставленных прежним правителем, мало способных и много занимающих должности без дела, поэтому в течение нескольких дней утренних аудиенций она выискивала ошибки и понизила в должности нескольких бесполезных министров, решительно продвигая некоторых талантливых чиновников. Хотя командующий дворцовой стражей Ли Сянь уже умер, она все равно наказала его за нарушение приказа и неисполнение обязанностей, лишив его титула и привилегий, назначив Се Су командующим дворцовой стражей, а Ци Шу – заместителем. Затем она наградила министров, оставшихся управлять государством в ее отсутствие, таких как Фэн Ду, а также офицеров и солдат армии Ветра и Облаков, отличившихся в этой кампании.

После этих наград и наказаний она начала реформировать правительство и издала указ о поиске талантов среди простых людей. За эти несколько месяцев двор полностью преобразился, и министры, и простые люди восхищались тем, что по сравнению с прежним правителем правительница была более мудрой и усердной в управлении, повсюду звучали похвалы.

В девятом месяце, наконец-то выкроив полдня свободного времени, Фэн Сиюнь сняла сложные церемониальные одежды, надела простое платье и свободно прогуливалась по королевскому дворцу.

Незаметно для себя она пришла к дворцу Чэнлу, где когда-то жила ее мать при жизни. После смерти матери это место многие годы было заброшено. Она постояла немного, затем вошла в ворота дворца. В переднем дворе цвело дерево гибискуса, его зеленые листья и морозно-белые цветы были чисты как нефрит, естественно красивы, качаясь на осеннем ветру.

Фэн Сиюнь села на ступени, вокруг было тихо, только легкий аромат цветов окутывал ее. Глядя на это белое дерево гибискуса, она вдруг вспомнила свою мать. В ее памяти мать была стройной, с грустными чертами лица, немного похожей на эти гибискусы, полные печали в ветре и росе.

На ветвях цветет гибискус,

      в горах распускаются красные чашечки.

Дверь закрыта, тихо, никого нет,

      один за другим они цветут и опадают.

Она бормотала эти строки, вспоминая прошлое своих родителей, тихо вздыхая.

В этот момент снаружи дворца послышались шаги, она обернулась и увидела Пэй Юя, ведущего группу дворцовых служанок и евнухов.

– Владыка, почему вы одна, без сопровождения? – Пэй Юй, увидев Фэн Сиюнь, нахмурился, поднялся по ступеням во дворец Чэнлу, остальные евнухи и служанки ждали снаружи.

Услышав это, Фэн Сиюнь только улыбнулась. Этот главный управляющий Пэй, служивший ее отцу с юности, видевший, как она родилась и выросла, относился к ней особенно.

– Главный управляющий Пэй, ты помнишь мою мать?

При упоминании о бывшей правительнице в глазах Пэй Юя появилась грусть.

– Помню, как может старый слуга не помнить? Прежний правитель и прежняя правительница выросли вместе, как дети, и старый слуга тоже почти вырос вместе с ними.

– Детская дружба… – Взгляд Фэн Сиюнь потемнел, она пробормотала: – Даже такая глубокая и долгая привязанность не выдержала испытания временем.

Пэй Юй удивленно посмотрел на Фэн Сиюнь.

– Отец был добрым и мягким человеком, но даже он не смог сохранить верность до конца. – Фэн Сиюнь встала и подошла к дереву гибискуса. Даже если дерево все в пышных цветах, но цветущее в холодном осеннем ветру, сколько ясных дней оно еще увидит? Сколько радости еще испытает? Не лучше ли быть вечнозеленой сосной или кипарисом, которые, несмотря на смену времен года, всегда остаются такими же величественными.

– Владыка… – Пэй Юй осторожно начал: – Прежний правитель и прежняя правительница… Эх, если бы прежняя правительница была менее гордой, возможно, не дошло бы до…

Его слова были очень деликатными, он даже не решался говорить прямо, но Фэн Сиюнь поняла его намек, однако не почувствовала никакого утешения:

– Гордость была в самой сути матери. Когда-то отец полюбил мать именно за эту гордость, жаль только, что не смог сохранить это чувство до конца. Взять за руку и вместе состариться – в конце концов, это лишь самообман.

– Владыка, вы… – Услышав ее все более мрачные слова, Пэй Юй очень обеспокоился.

Но Фэн Сиюнь повернулась:

– Пойдемте, матери, вероятно, не нравится, когда ее беспокоят. – Она вышла из дворца Чэнлу.

Пэй Юй следовал за ней,