Заплыв через реку Янцзы (сборник) - Сергей Николаевич Синякин

— Пророк призывал обличать зло, —- сказал мулла. — Тяжелое бремя для человеческих плеч, не каждый может это бремя выдержать. Соотнеси силы и подумай, удержишь ли ты на плечах своих тяжесть, которая достойна Пророка? Что тебе до неверных?

— Люди же, — сказал Равиль. — Сегодня один без вины пострадал, завтра десять пострадают. Ведь сказано, что неверный не тот, кто живет иначе, а тот, кто не уверовал. Ну, христиане. Так ведь тоже люди. И Аллах сказал, что рассудит в день воскресения и христиан, и правоверных, и иудеев, в чем бы они ни расходились.

— Коран читаешь? — спросил мулла. — Это хорошо. Читай и поймешь истину. Каждый должен поступать по сердцу своему, что справедливо, то хорошо для Него. Сатана искушает по-разному, но есть Аллах, и есть Его мюриды, и они знают верный путь. Спрашивай себя!

Вот так. Поговорили. Понимай все, как знаешь. Спрашивал себя Равиль, спрашивал, но не находил ответа. С одной стороны, как вмешаешься, приключения на задницу найдешь, а не вмешаться позорно, вроде как себя унижаешь. Когда человек сталкивается со злом, он всегда чувствует себя двояко — и вмешаться страшно, и не вмешаться — стыдно. И на двух стульях не усидишь, уж больно они разные. Вот и приходится соглашаться с происходящим или вмешиваться невзирая на возможные последствия. Да что там далеко ходить, кто из нас не оказывался в ситуации, когда пьяный хам с задатками тяжеловеса пристает в троллейбусе или в трамвае к девушке, сопровождая свои приставания веселым и непринужденным матерком. Можно, конечно, отвернуться, только тогда себя уважать не будешь, а вмешаться — в лучшем случае будешь неделю ходить с синяком под глазом, если только еще больше не пострадаешь.

Перед расставанием мулла сказал, глядя в сторону:

— Вижу, что горяч. Вижу, что справедливости жаждешь. В православную церковь сходи. Ради такого дела греха не будет. Я тебе этого не советовал, ты меня не слышал, но то, что тебе надо, у них точно есть. А что именно, ты сам догадаешься.

А православный поп в черной одежде и длинногривый, как грек, выслушал Равиля без особого внимания, словно он с подобными обращениями каждый день сталкивался.

— Стой здесь, — приказал поп и куда-то ушел, а вернулся с пол-литровой бутылкой, которую держал на отлете, словно гранату.

— Что это? — не понял Равиль.

— Святая вода, — веско сказал поп. — Крестик в киоске купишь.

И здесь поговорили. Крестик Равиль покупать не стал, бутылку со святой водой поставил под кровать, а сам, вернувшись к себе, снова стал смотреть телевизор. По телевизору показывали какой-то американский фильм про дьявола, которого герой фильма успешно изгонял с помощью автомата с подствольником. Разумеется, автомат был заряжен серебряными пулями, а после каждого выстрела из гранатомета на экране поднимался огненный гриб, напоминающий печально известные по Хиросиме последствия взрыва атомной бомбы. Дьявол изгоняться не хотел и сопротивлялся, вселяясь в знакомых герою фильма людей.

На другом канале кругломордые сытые экзорцисты требовали изгнания и запрета коммунистической партии. К партии этой у Равиля отношение было сложное. Не нравилось ему, что она веру в Аллаха попирает. И еще не нравилось ему, что партия во все дырки лезет, включая интимную сторону жизни. Сам он партийным никогда не был, а вот некоторые его знакомые от ее настойчивого внимания пострадали. Фатиха Искандировича в гостинице с любовницей застукали и полгода ему косточки перемывали, правда, ограничились строгим выговором с занесением в учетную карточку. А вот Ромку Гафарова пусть условно, но на два года осудили за чтение «Архипелага Гулага». Этого Равиль совсем не понимал. Ну, может, и вредная книга. Так зачем ее запрещать? Издали бы миллионным тиражом, автору Госпремию дали, в секретариат Союза писателей ввели, обласкали бы разными способами. Да разве он тогда бы какую-нибудь гадость написал? Еще одним правоверным коммунистом больше бы стало!

А книги его по библиотекам в закрытые фонды разослать, чтобы потом потихонечку изъять. Разумеется, кто-то все равно книгу прочитает. Так этот любопытный так и так ее прочитает, несмотря на любые запреты. А от крика и гонений всегда мученики рождаются.

Партию Равиль не любил. Но эти, которые сейчас бесновались на телевизионных экранах, ему тоже не нравились. По глазам их жадным было видно, что о другом они думают, совсем о другом. И Равиль вспомнил недавние слова своего напарника прапорщика Паустовского. Нет, метко он сказал: если где-то крик поднялся, то смотри в оба, где делят что-то рядышком. А эти, и на первый взгляд видно было, готовились делить — и не поровну, а по справедливости, как они ее для себя понимали.

А потому он с досадой выключил телевизор и сел читать Коран. Б книге этой было много мудрости для него, так много, что некоторые истины Пророка были ему недоступны.

После обеда к нему заглянул коллега по работе, дежуривший в этот день, которого звали Слава Гонтарь. Молодой, а оттого немного развязный. Но человеком он все-таки был неплохим, к чтению Равилем Корана относился с пониманием, хотя сам ни во что, кроме денег, не верил.

— Дружочек, — радостно говорил он. — Были бы бабки, не было бы проблем. У всех проблем растут ноги из места, где кончаются деньги.

Неудивительно, что при таком отношении к жизни он и вел себя соответственно — мог за мзду маляву на волю передать, чаем плиточным приторговывал, а особо доверенным зекам даже водочку приносил. За соответствующие цены, разумеется. Одно время он глаз на каморку Равиля положил, очень она ему понравилась. Кто будет у контролера шмон наводить, особенно если это известный своей неподкупностью татарин Равиль? Долго он крутился лисой вокруг Равиля, но тот ему отказал. С тех пор Гонтарь вроде даже зауважал товарища, но попыток своих не оставил и время от времени провокационно щупал Равиля — а вдруг тот созрел?

Вот и сейчас, оглядевшись, Гонтарь с неприкрытым восхищением сказал:

— Нет, Равиль, ловко ты устроился. Вроде одновременно и дома и на работе.

— Ты по делу или как? — прервал его восхищения хозяин.

— Да, лабуда, — отмахнулся Гонтарь. — Меня сегодня на въезде поставили, так сегодня же суббота, машин нет, вот и тоскую помаленечку. Слышь, Равиль, тут слухи ходят, говорят, что ты в один день Аукалку и Вечного узника видел. Точно?

— А кто говорит-то?