Заплыв через реку Янцзы (сборник) - Сергей Николаевич Синякин

— Я тебя понимаю, Нариманыч, где-то ты прав. Но ведь гнида он, скажи ему правду, заездит и со свету сживет. У нас опера больше трех лет не выдерживают, уходят. Я и сам уже место ищу, наверное, в городской отдел перейду, там изолятор временного содержания организовывают, так получается прямо по профилю.

Вот так и получается, закон преступает один, а наказывают совсем другого. Впрочем, ничего необычного в этом нет. В армии и милиции единоначалие, поэтому после завершения какой-либо операции наказывают невиновных, а поощряют непричастных. Принцип такой. Но в этом случае палку зря перегнули. Протест в Равиле жил подспудно, но он на какие-то действия, скорее всего, так и не решился, если бы не этот несправедливый приказ. Мотивацию иных поступков трудно понять, очень много случайных факторов порой накладывается, и только диву даешься, каким извилистым путем все пришло именно к тому, чем никак не могло завершиться. Обычно человек совершает необдуманные или, скорее, непродуманные поступки, когда в семье нелады, когда душевное равновесие утеряно, или совершенный поступок является реакцией на чью-то вопиющую несправедливость.

А тут как раз все совпало — Равилю выговор объявили, в стране воцарился полный бардак, и все шло к тому, что Советский Союз распадется на множество мелких удельных княжеств, а, кроме того, раздражен был Равиль и недоволен поступками майора Гуняева. Да и само наличие в тюрьме пресс-хаты, загадочно именуемой Аукалкой, ничего кроме злости вызвать не могло. И это, заметьте, была еще здоровая реакция здорового человека, казалось бы, какое дело Равилю до всего этого? В Коране ведь как сказано? Отделите себя от неверных. Но Писание Писанием, а Равиль учился в обычной советской школе, пусть и в небольшом татарском городке. А там отделиться было трудно, особенно если бежали играть в футбол или отправлялись воровать яблоки из чужих садов. У них даже якут один был Николай Сохатый, лучше всех в нападении играл и водился. Так у этого якута целых три души имелось — тын, кут и сюр. Он сам об этом рассказывал. Каждая душа в одних и тех же обстоятельствах себя по-разному проявляла. Поэтому, когда мальчишки яблоки воровали, душа тын радостно бежала впереди других, душа кут тут же начинала тревожиться о возмездии, а душа сюр стыдилась творимого воровства. И все равно в футболе все эти три души объединялись — вместе рвались к воротам, вместе расталкивали всех соперников и от души лупили по мячу, только в одном душа сюр и выделялась — после игры этот Сохатый всегда от души жалел проигравших.

Равиль был молодым человеком, воспитанным советской школой и обществом. Он был тем, кого сейчас презрительно именуют совком некоторые продвинутые граждане. А по сути жизни все мы совки и трудно ожидать, что в ближайшее время мы станем кем-то другим, воспитание и социальная среда сделали нас теми, кто мы есть, и неизвестно, плохо ли это или хорошо, ведь прежнее воспитание было основано на общности людей, в то время как нынешнее растит индивидуалистов. Раньше с мостов прыгали на спор, а теперь только за деньги. Улавливаете разницу?

Когда человеку в душу наплюют, он на многое способен. Искушенный читатель поморщится и скажет: ну, ка-кая же тут интрига? Раз поп ему бутылку со святой водой передал, ежу понятно, чем дело закончится. Спокойно, граждане, не детектив читаете. Будет вам и неожиданная интрига, только она другого касается. А так, все правильно. Если в первом акте человеку дают бутылку со святой водой, то по ходу пьесы он ее обязательно в чего-нибудь или в кого-нибудь метнет.

Вообще-то могло и не повезти. Чудеса всегда случаются, когда их не ждешь.

А когда ждешь, никаких чудес не происходит, одна голая и грубая реальность, именуемая окружающей действительностью. Несколько раз Равиль ходил на дежурство, прихватив с собой бутылку. И это не укрылось от внимательных глаз Паустовского.

— Нет, — сказал он. — Ты, Виля, вроде как не в себе. Я было зарадовался, человек исправляться стал, службу понял. А ты как не пил, так и не пьешь. Что у тебя там за гадость налита? Я грешным делом пробочку сковырнул, тайком понюхал, ничем не пахнет.

Сам Паустовский к тому времени вполне пришел в себя, и дежурства обрели привычный вид, хотя белая спина в крайней камере продолжала светиться по ночам, и слышно даже было, как Вечный узник разговаривает сам с собой, укоряет кого-то на древнеславянском языке и даже напевает вполголоса. И это поведение прапорщика Паустовского вполне объяснимо. Чудеса пугают только, когда с ними сталкиваешься в первый раз, если они продолжаются, к ним быстро привыкаешь.

Признаваться прапорщику Равиль не стал, а чтобы избавиться от насмешек и подначек разных, бутылку с собой таскать не стал, а приспособил ее в распределительный щит на своем этаже.

В одну из редких вылазок в город Равиль увидел в магазине карманный пульверизатор, подумал немного и купил его. В конце концов, до отпуска было еще далеко, а экономить деньги и жить по средствам Равиль так и не научился. Не приобрети он этот самый пульверизатор, может, и не решился на последовавший вслед за покупкой эксперимент.

В пустующую камеру никого не заселяли. Начальство громогласно заявило, что там будет проводиться профилактический ремонт. Ремонт, конечно, нужен был, но все знали, что камера пустует из-за Вечного узника, и начальство боится, как бы чего не вышло. Подсели к такому заключенного, хлопот потом не оберешься. Прецеденты были. Паустовский же и рассказывал про Неугомонного Беглеца. Как тот в тюрьме или лагере объявлялся, так и начинались самые дикие побеги — и подкопы делали, и в мусоре прятались, и стену трактором разваливали, в одной колонии нашлись умельцы, которые из рулона рубероида и мотопилы «Дружба» дельтаплан соорудили. И улетели бы на нем обязательно, да не рассчитали малость. Вернее, расчет был правильным, но на одного, а бежали двое. Подъемной силы не хватило, и рухнули они прямо в запретке. Ну, заключенных, конечно, малость поучили, а дельтаплан в музее областного ИТУ выставили, как памятник зековской сметке и свободолюбию.

Равиль колебался. А когда человек колеблется и прикидывает, он порой способен на самые нелепые поступки. А как еще назовешь то, что Равиль учудил? Он в порядке эксперимента Вечного узника святой водой из пульверизатора опрыскал. Думал, исчезнет нежить при соприкосновении со святостью. Ничего подобного. Только одно и случилось — Равиль лицо Вечного