Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— Итак, господа, — нарушил тишину Великий князь Константин, обращаясь ко всем, но глядя на меня. — Мы собрались, чтобы выслушать господина Тарановского. Человека, — тут он тонко улыбнулся, — который за последний время успел найти в Сибири огромные месторождения золота, реформировать Главное общество железных дорог, развязать небольшую войну в Маньчжурии и предложить план завоевания Китая. Не так ли, Владислав Антонович? Прошу вас, изложите еще раз ваши соображения. Теперь уже — перед Его Величеством.

Я сделал шаг вперед. Говорить пришлось стоя, перед четырьмя парами самых внимательных и могущественных глаз в Империи. Страха не было. Было лишь предельное, ледяное напряжение. Я был не просителем. Я был экспертом, докладывающим обстановку.

— Ваше Императорское Величество, господа, — начал я ровным, лишенным эмоций голосом. — Ситуация в Маньчжурии, земле, прилегающей к нашему новому Амурскому краю, близка к катастрофе. Власть пекинского богдыхана там — лишь звук. Всю территорию разрывают на части банды хунхузов и…

Я выдержал паузу и посмотрел на Государя.

— … и иностранные агенты, которые, пользуясь этим хаосом, уже сейчас, в эту самую минуту, прибирают к рукам этот богатейший край.

Я разложил на столе английские карты.

— Вот, Ваше Величество. Эти бумаги были добыты моими людьми с боя. Это — детальные геологические карты, составленные английскими инженерами. Они нашли там не просто золото. Они нашли целое Эльдорадо. И они уже начали действовать, вооружая бандитов и создавая там, у самых наших границ, свою тайную, неофициальную колонию.

Горчаков, слушавший меня, скептически хмыкнул.

— Но каковы гарантии, что это не втянет нас в открытый конфликт с Англией? — спросил он тихо, но так, чтобы слышал Император.

— Если действуют частные лица, — ответил я, поворачиваясь к нему, — то оснований для конфликта не будет. Но есть уверенность в обратном: если мы не будем действовать, то через несколько лет получим у ворот нашего Приамурья мощную англо-китайскую крепость, которая перекроет нам весь Амур, весь выход к океану. Они полезут на нашу землю так же, как уже бывало не раз. Вспомните Мальту, Ваше Сиятельство. Вспомните Гибралтар. Англичане всегда забирают себе ключи от чужих домов.

— Но хватит ли у нас силенок сладить с целым Китаем? — спросил Константин.

— С Китаем воевать и не придется, Ваше Высочество, — ответил я. — Китай сам с собой воюет. Вся страна полыхает в огне восстаний.

Я обрисовал им картину: тайпины на юге, дунгане на западе, «факельщики» в центре. Империя Цин трещит по швам, она надорвана и едва удерживает власть даже в столице.

— А что до самой Маньчжурии, — продолжал я, — то она пуста. Это многонациональный котел, где самих маньчжуров почти не осталось. Там живут монголы, корейцы, эвенки, нанайцы — народы, которые ненавидят китайцев и видят в России единственного защитника. Покровительство Российской Империи принесло бы этому краю мир и сохранило бы эти народы от поглощения ханьцами. Но главное, Ваше Величество, не в этом. Главное в том, что Маньчжурия — это ключ к нашей собственной Сибири.

Я подошел к карте и провел рукой по огромным, пустым пространствам на северо-востоке Империи.

— Наша Русская Америка, Аляска, Камчатка, Чукотка — все эти бескрайние земли почти безлюдны. А почему? Не только из-за сурового климата. Из-за голода. Туда невозможно завезти достаточно хлеба. Путь долог, дорог. А плодородная Маньчжурия, — мой палец сместился южнее, — находится прямо у них под боком. Она могла бы стать житницей всего нашего Дальнего Востока. Обеспечив эти края дешевым и доступным продовольствием, мы сможем начать их настоящее, полномасштабное освоение.

Я перевел палец на бассейн Лены.

— Мы сможем, наконец, безбоязненно отправлять тысячи рабочих на золотые россыпи Лены, Олекмы и даже на Чукотку, не опасаясь, что они умрут от цинги зимой. Золото, которое сейчас лежит мертвым грузом под вечной мерзлотой, рекой потечет в казну Империи!

Я видел, что Император слушает с напряженным вниманием. Теперь я говорил не о туманной геополитике, а о конкретной, осязаемой выгоде.

— И дороги, — я перешел к главному. — Утвердившись в Маньчжурии, мы сможем провести прямую, кратчайшую ветку от Читы, минуя горы Хингана, без постройки моста через широкий в нижнем течении Амур, до нашего нового порта Владивосток. Это обеспечит круглогодичную связь с Русскими тихоокеанскими владениями. А в будущем… в будущем эта ветка станет самой важной, самой прибыльной частью Великого Сибирского Пути!

Великий князь, достав подсигар, закурил. Затем, поблескивая пенсне, остро взглянулна меня.

— Вы говорите о дорогах, Тарановский. Вы считаете, что дорога через Сибирь — это реально?

— Более чем, Ваше Высочество. Американцы, с которыми Ваше Высочество изволили вести переговоры по устройству трансконтинентального телеграфа, уже сейчас, во время страшной междоусобной войны, прокладывают свой трансконтинентальный путь через дикие прерии и скалистые горы. Несмотря на войну. То, что могут они, — сможем и мы! Железная дорога в Сибирь не только свяжет Империю, но и возродит Великий шелковый путь, сделав Россию главным мостом между Азией и Европой.

Я закончил. В кабинете повисла тишина. Я сказал все, что хотел. Теперь решение было за ними.

Император, до этого молча слушавший, медленно поднялся из кресла, подошел к карте, долго всматривался в нее, читая текст английского оригинала. Затем повернулся ко мне. Его глаза, глубокие и умные, смотрели на меня в упор, пытаясь проникнуть в самую душу. Впервые за все время аудиенции он обратился ко мне напрямую.

— Хорошо, господин Тарановский, — произнес он тихо, но в гулкой тишине библиотеки его голос прозвучал, как приговор. — Говорите вы складно. Ваши планы — грандиозны. Но ответьте мне на один, главный вопрос. Чего хотите вы сами?

Я молчал, не зная, что ответить.

— Завоевать себе княжество? — продолжал он, и в его голосе не было ни гнева, ни иронии — только тяжелая усталость от невыносимого бремени абсолютной власти. — Стать новым Ермаком? Или просто нажить на этой авантюре еще несколько миллионов? Скажите мне честно. Чего вы ищете в этой Маньчжурии?

И тут я понял, что это — решающий момент. Главный экзамен. И любой ответ, кроме одного, единственно верного, будет ложью, которую этот человек почувствует мгновенно.

— Ваше Императорское Величество, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Я был никем. Россия дала мне второй шанс.