Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Степанна вскинула тяжёлый медный молоток и с силой обрушила его на стальную стопорную собачку. Медь сплющилась, принимая удар на себя и не давая искры, но кинетической силы хватило. КА-А-АНГ! Стопор треснул.

— Тяни, Громов! — заорала старуха. Святогор зарычал, наваливаясь на маховик всем весом. С диким, скрежещущим звуком ржавая резьба поддалась. Маховик провернулся.

ФШ-Ш-Ш-Ш-Ш-УУУУХ! Из выхлопной трубы помпы с оглушительным рёвом вырвался гигантский столб перегретого пара. Белое облако мгновенно окутало площадку. Давление в котле поползло вниз.

И в этот момент помпа сделала свой первый свободный, тяжёлый вздох. ТУМ-ВУУУ! ТУМ-ВУУУ!

Огромные чугунные поршни пришли в движение. В углах Ремонтной Камеры №9 со свистом открылись дренажные заслонки, и маслянистая вода начала стремительно убывать. Слепыши, лишённые преимущества глубины и оглушённые рёвом пара, начали спешно отступать в вентиляционные штреки.

Спустя десять минут вода ушла. Из темноты проступили контуры нужного Ловчим оборудования.

В центре зала, истекая грязным мазутом и болотным илом, высился колоссальный тысячетонный гидравлический пресс прежней империи. Рядом с ним стоял тяжёлый токарный станок. Всё железо было покрыто толстым слоем защитной графитовой смазки — консервация обходчиков сработала безупречно.

Степанна спустилась по ступеням, тяжело опираясь на ключ. На её закопчённом лице появилась хищная усмешка мастера. — Живо железо-то, Громов, — тихо сказала она. — Станки целы. Теперь мы твоему хромому медведю не просто поршень новый выточим — мы ему такую раму выправим, что он у тебя по бетону Тракта как ласточка полетит. Зови Никифора и пацана. Работа начинается.

Глава 5. Великая починка

Медный капот «Урала» отражал тусклый, закопчённый свет плазменных ламп ремонтного тупика, когда Святогор наложил тяжёлый разводной ключ на первую гайку головки блока цилиндров. Две недели — таков был приговор Тракта. Две недели монотонного, изнуряющего труда во влажной, пропитанной угольным дымом полутьме Ветровала, где каждый болт приходилось отвоёвывать у ржавчины.

Ремонт начался без лишних разговоров.

Святогор, Марья и Тимка работали в три смены. Дед Никифор, которому местный костоправ категорически запретил спускаться к тяжелым станкам, командовал процессом через коротковолновую рацию из своей каморки. Старый механик новгородской закалки не мог спать, когда его стальной зверь стоял с распоротым брюхом. Из динамика то и дело доносился его хриплый бас: — Барин! Накидным тяни, накидным! Рожковым ты только грани сорвёшь, они там на тридцать два, калёные! Тимка, не спи! Маслопроводные трубки ветошью замотай, чтоб туда угольная пыль со станции не налетела!

К исходу второго дня они с помощью ручной цепной тали вывесили тяжёлую головку блока. Металл поддался со стоном. Когда многопудовая чугунная плита медленно поплыла вверх, обнажив зеркало цилиндров Савельевского дизеля, Святогор опустил окуляр.

Рана была глубокой.

Шестой поршень застрял в мёртвой точке. Когда Святогор с помощью медной выколотки и кувалды выбил поршневой палец, деталь со звоном упала на верстак. Палец из легированной стали был согнут дугой, юбка самого поршня треснула пополам, а бронзовые вкладыши шатуна превратились в мелкую пыль, смешанную с чёрным солидолом. Вдобавок ко всему, передний левый мост грузовика держался на честном слове: поворотный кулак заклинило от удара о гермоворота, а поперечную рулевую тягу согнуло буквой «С».

— Разбираем до костей, — хмуро констатировал Святогор, вытирая замасленные пальцы тряпкой. — Марья, снимай левую цапфу. Тимка, готовь ванну с керосином. Нам нужно отмыть каждый винт перед тем, как нести железо в нижнюю камеру к станкам.

В Камере №9, где теперь мерно и сыто дышала запущенная паровая помпа, пахло совсем иначе. Здесь стоял тяжёлый, сухой жар от плавильного тигля, который Степанна соорудила прямо у основания старой дренажной печи.

Пятый день ремонта начался у плавильного горна. Поскольку готовых поршней нужного калибра на складах Ветровала не нашлось, было решено отлить заготовку самостоятельно. В качестве сырья пошли старые поршни от дрезин и обломки медных радиаторов, которые Тимка с Марьей два дня собирали по заброшенным штрекам.

— Медь добавляй, не жалей! — Степанна, закатав рукава рубахи и надев тяжёлые брезентовые рукавицы, помешивала бурлящий серебристый расплав длинной стальной кочергой. — Без меди поршень при нагреве потечёт, заклинит в гильзе на первой же версте Тракта! Тимка, качай меха! Жар нужен!

Пацан навалился на рычаг принудительного наддува. Горн загудел оранжевым пламенем, поднимая температуру до тысячи градусов. Святогор осторожно опустил куски меди в тяжелый тигель.

Через двадцать минут металл растопился, превратившись в густую, кипящую жидкость. Из тигля повалил густой дух раскаленного озона.

Отлитка прошла успешно. Когда серый, дымящийся кусок металла остыл в песчаной форме, Степанна зажала его в массивных кулачках патрона огромного токарного станка. Станина машины, сорок лет не видевшая работы, теперь была густо смазана свежей веретёнкой, а тяжёлый шпиндель вращался ровно, без биения.

Степанна заступила на вахту у суппорта. Это была её стихия. Её сухие, жилистые пальцы ювелирно вращали маховички подачи резца, а налобная лупа позволяла видеть тончайшие дефекты металла. Виз-з-з-з-ск... Раскалённая стружка веером летела из-под резца. Допуск составлял всего две сотых миллиметра — малейшая ошибка, и поршень заклинит в цилиндре при первом же прогреве дизеля.

Тимка в это время, согнувшись в три погибели, вручную притирал зеркало шестого цилиндра на блоке «Урала» наверху в депо. Пацан часами гонял чугунный притир вверх и вниз, используя мелкую алмазную пасту, пока внутренняя поверхность гильзы не стала идеально гладкой. Каждое движение приближало машину к жизни.

К началу второй недели наступил самый тяжёлый и опасный этап работы — выправка погнутого лонжерона рамы. Огромную махину грузовика нельзя было опустить в Камеру №9, поэтому Святогор нашел другое решение.

Они протянули толстые армированные шланги высокого давления от гигантской паровой помпы с нижнего яруса прямо наверх, в депо, подключив их к переносному гидроцилиндру. Раму «Урала» зажали в жесткие тиски, сооружённые из двух тяжёлых рельсов, стянутых стальными шпильками.

— Растяжку ставь под углом в сорок пять градусов, барин! — хрипела рация голосом Никифора. — Ежели соскользнёт под давлением — швеллер вылетит как снаряд, кабину насквозь прошьёт! Тимка, отойди за колесо!

Святогор упёрся ногами в бетонный пол и взялся за вентиль подачи давления. Он закрыл глаза, делая глубокий, медленный вздох, концентрируя Живу в плечах и спине. Ярь наполнила его тело тёплой, пульсирующей силой, укрепляя кости перед колоссальной нагрузкой.

— Давай, Ловчий! — крикнула Степанна. — Открывай!

Святогор провернул вентиль. Подземная помпа взвыла, нагнетая давление. В шлангах со свистом зациркулировало масло. Медный шток гидроцилиндра упёрся в деформированный лонжерон.

Скри-и-и-п... Металл «Урала»