Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Заберем пташек с собой в качестве трофеев. Чем больше заложников, тем лучше.

Даниелу тоже связали руки и грубо отпихнули в сторону Тина; разумеется, он не удержался на ногах и неуклюже растянулся на полу. Полидексяне, насмешливо хмыкнув, оставили пленников одних.

Тин с жалостью следил за безуспешными попытками Даниела подняться и сесть поудобнее. Впрочем, тому вскоре это удалось. Дан обратил лицо на Тина и вдруг к своему огромному изумлению заметил, что у того на ресницах повисла мутная слеза.

– Сильно досталось? – буркнул Даниел, за грубым тоном пытаясь скрыть страшную неловкость. Тин качнул головой.

– Пустяки, – небрежно произнес он и, замявшись, добавил обличительным тоном:

– Я видел тебя в окно.

Горе-руководитель уставился себе под ноги.

– И что же ты видел?

– Ты не пошел за мной. Хотел убежать, оставив меня одного.

– Да я вовсе не…

– Ты ведь испугался, да? Если так, то все нормально. Мы все чего-то боимся, – хмуро, с внутренним надрывом прошептал Тин. – Ты правда струсил?

Даниел тяжело вздохнул. Ему не хотелось врать, поэтому он ответил честно:

– Нет, на самом деле я не струсил.

– Тогда почему… Ты не пошел за… Мной? – делая некрасивые паузы между словами, поинтересовался его друг.

– Я решил, что ты… Ах, Тин, может, не будем говорить об этом сейчас, а лучше подумаем, как бы нам выбраться?

– Мы все время только и думаем о спасении. Иногда нужно и поговорить, – с мрачным упорством ответил Тин. Лицо его дышало непривычной для его легкомысленной натуры серьезностью, в глазах светилась страшная боль, но не от недавних побоев, нет, а от чего-то другого, невыразимого.

– После того как я вел себя в больнице… Ты решил, что мне невозможно доверять? – прямо спросил он.

Даниел нервно сглотнул.

– Хм… Ладно. Скажу, как есть. В Той-что-примыкает-к-лесу меня допрашивал хатуг Кэнт, помнишь жуткого громилу со стальными кулаками? Ему хотелось выяснить, как пешком добраться до Троссард-Холла. Я же понимал всю опасность того, если полидексяне вдруг окажутся на территории школы, поэтому старательно убеждал его в своей неосведомленности. А потом хатуг сказал мне, что… Ты, Тин, все ему выдал. И про то, где находится школа, и про то, что уже ходил туда пешком от деревни. Я тогда подумал, что ты испугался и предал нас.

Тин в совершенном удивлении и даже ужасе воззрился на друга.

– Но, Дан… Я ничего такого им не говорил! Честное слово! Клянусь, я бы никогда так не сделал! Я знаю, что часто рассуждаю легкомысленно… На словах могу пойти на попятную. Каждую секунду чего-то пугаюсь… Страстно люблю комфорт и вкусно покушать. Да, у меня много недостатков, Дан! Но друзей своих я люблю куда больше себя, слышишь! И мой поступок в больнице… Это все произошло из-за незнания. От вас не было вестей, я обиделся, думал, вы меня бросили! Сейчас я осознаю свою вину. Кто бы что ни говорил о вас плохого, теперь я ни за что не поверю. Так как знаю, вы лучшие. Самое лучшее, что у меня есть. Дан, я бросил семью, все, что у меня было, ради того, чтобы пойти с вами. Неужели я не заслужил хоть чуточку доверия с вашей стороны? Неужели я… – Тин сбился и глухо зарыдал; странно, без слез, он просто содрогался на месте, некрасиво искривляя избитое лицо в гримасе страдания.

Даниел смутился, отчетливо почувствовав себя виноватым. Затем вымолвил серьезно:

– Какой же я дурак, Тин! Зачем-то молчал все это время. Надо было обо всем поговорить с тобой раньше. Прости меня. А еще я только сейчас понял кое-что…

Тин без интереса взглянул на Даниела.

– Мы в игре. Карты являлись лишь изощренным способом нас одурачить. Ты знаешь, что мне кажется? Мы вовсе и не выходили из Таровилля. Это тоже город, только расположенный вне крепостной стены, вот и все. Знаешь, почему нельзя доверять картам? Любым. Гадальным, метафорическим… Вовсе не важно, как ты к ним относишься: в открытую гадаешь на них или просто пытаешься растолковать свои эмоции, исходя из изображения, а после на основе них принимаешь решение… В сущности, подобные практики – это лишь попытка переложить ответственность со своих плеч. Мы сами, да, именно мы сами в состоянии определить, как нам дальше действовать. Для этого у нас и есть голова на плечах. Из-за той злополучной карты я еще больше засомневался в тебе, поверил, что ты настоящий предатель. Именно поэтому я не пошел за тобой в дом, а попытался скрыться. И вот результат: меня поймали, я так и не смог никому помочь. И теперь судьба наша будет, скорее всего, незавидна: они возьмут нас с собой в Беру. Как пленников.

– Ребята нам помогут! Артур нам поможет! – с горячей запальчивостью возразил Тин. Даниел лишь с грустью покачал головой.

– Ему самому нужна помощь, Тин.

– Кстати, я только теперь, когда ты заговорил о картах, вспомнил, почему этот дом показался мне таким знакомым. Я уже видел его раньше. На своей карте. Но неужели полидексяне в сговоре с таровилльцами?

– Не думаю, – уныло вздохнул Даниел. – Просто они сюда пришли в тот момент, когда мы тут находились. Нам удивительно не повезло. Ты прощаешь меня, Тин? За то, что я молчал до последнего, как настоящий трус, вместо того, чтобы объясниться с тобой напрямую. Картам я поверил больше, чем другу, какой из меня руководитель!

– Именно потому, что переживаешь, ты достоин этого звания, Дан. Только по-настоящему хорошие руководители пекутся о своих людях и глубоко раскаиваются, если принимали неверные решения. Остальным просто наплевать.

– Я сказал Одди и Джехару, что мы их догоним… Надеюсь, они не попадут в ловушку.

– Нам остается только ждать. Больше всего, я рассчитываю на Артура.

***

Оделян и Джехар в полном молчании брели по темной проселочной дороге, затем Одди резко встала.

– Я не пойду дальше, – упрямо заявила царица топей.

– Разве ты хочешь ослушаться нашего «славного» руководителя?

– Мы вместе, а не поодиночке.

– Заберем детей Марлы; все равно на обратной дороге все пересечемся. Мы же не в густом лесу, небось не потеряемся. И потом. Мне показалось, они хотят поговорить наедине. Ты не заметила? – небрежно ответил Джехар, в сердце своем ужасно не желая идти за Даниелом и Тином.

Оделян пожала плечами. В принципе она сочла доводы Джехара разумными. Чем быстрее они разберутся со всеми делами, тем скорее уйдут из деревни, которая уже набила ей оскомину. Слишком уж безлюдно тут было, слишком редко попадались чужие домишки.

Они молча шли какое-то время,