Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

земли. Правда, это было всё же излишним: люди заняты и им некогда даже посмотреть на небо. Да обычно на него и немного грустно смотреть: всё в облаках. С высоты город казался игрушечным, и весь мир был просто искусным творением талантливого художника, а не чем-то живым, не тем, где могут обитать страх и горе. И всё же, какая прелесть!

Взлетала я на планере с крыши высокого дома. Для этого пришлось немного пройтись в сторону Оршонишидце, там не так людно. И всё же один мальчишка меня заметил, когда я уже оторвалась от крыши.

— Энгель! — закричал он, — Энгель летит! Мама, в небе энгель летит! Энгель!

Но его мать в это время бранилась с соседкой и даже не обращала внимания на сына. А он всё следил за мной и кричал "Энгель!", пока не потерял меня из виду.

Энгель... На что же похоже это слово?

Вот и "Вереск"! Мирон как раз на палубе. Что ж, устроим ему сюрприз!

Вжик! Бум! Бу-бум! Это я задела парус и грохнулась на палубу. Прямо рядом с Мироном. Он даже упал от неожиданности.

— Л-лу?!

— Приветик, Призрак!

— Ох, почему каждое твоё появление сопровождается всяческими... э-э... несуразностями? Почему нельзя нам встретиться... э-э... нормально, как обычно это делают люди?

— Ну извини, мы просто на другой планете, тут обычного маловато. — Я наконец-то поднялась на ноги и помогла подняться Мирону. И только тогда я заметила, что на нём был водолазный костюм вместо обычного комбинезона, а светлые аккуратно уложенные волосы превратились в мокрые патлы.

— Ты тут плаваешь?

— Ну... Тут мелко, на "Мурене" неудобно...

— У тебя есть "Мурена"? — обрадовалась я.

— Ну да... Я на ней в Тихомирном плавал... Здесь ещё нет.

— Кстати, какие успехи?

— Что?

— Какие успехи в изучении вдоль, говорю.

— Ну... Нашёл пару окаменелостей... Напоминают земных трилобитов. Ещё обнаружил существование губкоподобных существ, — Мирон почесал себя по лбу и почему-то взглянул на свои руки. Они снова были в перчатках до локтя. — Так-то всё те же: актиновые псевдорачки, донные скорпы, мягкотелые, водоросли ещё... Полипов целое море в этом море, крупных членистых вроде нет. Помнится, я как-то встретил морского ома в ста километрах к югу от Тихомирного... Здоровая была особь...

— Странно...

— Что странно?

— Раньше, но не в самом начале жизни, а где-то, когда по-нашему палеозойская эра была... Мы просто... смотрели там, копались... Раньше условия были другие: другая атмосфера, от этого другой состав элементов океана... А теперь как на Земле, и атмосфера, и моря, даже грунт, почвой его с натяжкой, конечно, назовёшь... И тут появились люди. Просто из ниоткуда. Раньше их не было, они просто не смогли бы жить на такой планете. Нет ни пещер с наскальными рисунками, нет остатков дриопитека, австралопитека, питекантропа, ничего просто. А потом, четыре тысячи лет назад, они — хоба! и появились. Меня это очень напрягает.

— Если честно, меня тоже. То ли наши технологии всё ещё несовершенны...

— Вряд ли несовершеннее, чем в девятнадцатом или двадцатом веках! А ведь тогда были совершены революционные открытия в изучении жизни! Или ты хочешь сказать, что мы ошиблись на пару миллионов лет? Дело не в этом!

— А в чём же тогда? — Мирон озадаченно посмотрел на меня. Я вздохнула.

— Не знаю... Может... Людей сюда... занесло?

— Занесло? На Сомниатор? Вот это уже интересно! Говорили, что и на Землю людей занесли инопланетяне! — рассмеялся Мирон, тряхнув мокрыми патлами.

— Нет! То, что люди возникли на Земле в результате эволюции, несомненно. А вот с Сомниатором я просто не могу придумать другого объяснения.

— Ладно-ладно, давай пока просто подождём... Мне кажется, что ещё рано делать выводы. — Мирон задумчиво посмотрел вдаль.

— Кстати, как тебе среди людей? — вдруг спросил он.

— Ничего так... Правда, очень трудно всё время играть роль, а не быть самой собой. Если сначала у меня получался негодяй, то теперь он совсем стал...

— Паинькой? — улыбнулся мой собеседник.

— Нет, паинькой он никогда не станет, я не такая,— в свою очередь улыбнулась я. — Но он уже не буян. Надеюсь, что этого особо никто не заметил.

— А если заметил?

— Тогда не знаю. Те, кто близки мне, ничего мне такого не сообщили. А ты не хочешь ли выйти к людям?

Мирон опустил голову и стал рассматривать свои широкие длинные ласты. При этом его мокрые волосы свесились по бокам, открыв загорелую шею. Но... что это? Похоже на шрам от ожога...

— Я... наверное... нет. У меня ведь даже нет одежды подходящей...

— А может, ты боишься? — хитро спросила я, но мысль, откуда у Мирона мог быть ожог на шее, похоже, крепко засела мне в голову.

— Ну... Да, есть... э-э... немного, — смутился он. — Просто я не знаю, как себя вести, за кого себя выдавать, что делать...

— Так я могу тебя научить! А одежду достанем!

— Нет-нет-нет! Это очень плохая идея, я выдам себя! — замахал руками Мирон.

— Да ладно тебе, я же шучу! — успокоила я его. — Просто иногда мне бывает одиноко. В смысле, тут хоть и люди, но они же как бы не со мной, а с Шейзом... Правда, скоро прилетят мои друзья.

— Из НИИ ПОНЕЛ?

— Ага! Рэдрик и Вася.

— Они твои коллеги?

— Ну-у... Не просто коллеги, а наставники. Даже учителя. По сути, они заменили мне пропавших без вести родителей.

Мирон немного помолчал, потом нерешительно спросил:

— А как исчезли твои родители?

Я отвела глаза на море, как до этого сделал Мирон. Голубая прозрачная гладь, настолько ровная, что по ней можно было бы ходить, если бы это было возможным. Таким же возможным, как понимание того, что же произошло в тот злополучный вечер, когда со станции пришёл так долго запрашиваемый ответ: "Оба сигнала потеряны. Камень сломан". Цепочка под золото, в оправе изумруд, словно кусочек лесной опушки в форме сердечка. Мама всё смеялась и говорила, что он как мои глаза. Две половинки — одно целое. Один нанокомпьютер на двоих. "Камень сломан"...

— Да так... Мне шесть лет тогда было... "Доченька, мы вернёмся через восемь месяцев, с тобой будет Вася и славные ребята из института. Не скучай!"... Полетели на Сомниатор. И не вернулись... Ничего. Ни