Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Они... Они были первыми? Просто на сайте информация о планразведах скрыта...

— Вторыми. Первым был Ганс Витте.

— Он вернулся?

— Вернулся спустя пять месяцев, но вскоре умер. От инфекции и перегрузок. Страшно было смотреть на то, что от него осталось. Институт боялся скандала. Спасибо Великому Сокращению, о НИИ ПОНЕЛ почти никто не знает. Родители полетели спустя пять лет вместе с двумя коллегами. К этому полёту готовились долго. На Сомниаторе они разделились. Один погиб, один вернулся и потом летал ещё раз, а вот родители...

— Сколько всего планразведов побывало на Сомниаторе?

— Человек шестнадцать. Некоторые по два раза. Как правило, по двое или по трое. Обычно никто не задерживается больше трёх лет, в основном все по полгода — и домой. Первые полёты была куда рискованней открытия новых земель, последующим было легче. Мы быстро учимся на ошибках. Я пока что на настоящий момент остаюсь единственным действующим планразведом.

— То есть ты семнадцатая?

— Ну да. И я "особый случай": контакт с местными. До меня планразведы представлялись отшельниками или дворянами на покое. Плотный контакт с местными был чем-то запредельным. А ещё я одиночка. Это даёт мне больше свободы — и больше тревог.

Серые глаза сочувственно смотрели на меня.

— Дай угадаю: ты самый юный и самый активный планразвед? Иначе можно подумать, что ваш институт специально несовершеннолетних на другие планеты кидает, — Мирон опять рассмеялся.

— Эй! Вот не надо тут!

— А ты не думаешь найти своих родителей? — вдруг спросил он.

— Найти?! — я посмотрела расширенными глазами на Мирона. Найти родителей! Мне! Как?!

— Ну да. Находишь же артефакты, особенности, факты, почему бы не найти родителей?

— Я... Я просто уже потеряла надежду...

— И зря!

— Да я доказательства эволюции Сомниатора найти не могу, а ты о людях, попавших без вести больше десяти лет назад! Как будто их не искали! — из моих глаз брызнули слёзы.

— Ну-ну... Не надо расстраиваться... Я ни за что не поверю, что они погибли. Эта планета всё же не так страшна, чтобы подготовленным людям было так легко пропасть без вести. Скорее всего, они потеряли связь и теперь живут здесь как обычные сомниаторцы. Мир тесен, вдруг ты на них случайно наткнёшься, ты же меня сразу встретила, — утешал меня Мирон. — Я уверен, что ты их найдёшь.

— П-правда?

— Конечно!

Мы стояли друг напротив друга. Глаза в глаза. Два землянина на клочке посреди чужого моря и чужого мира.

— Мирон, — спросила я негромко, — а как твои родители?

Он почему-то содрогнулся.

— Ну... Я... Я как-нибудь потом тебе скажу...

— Но почему?

— Это странная история, но не такая благородно-романтическая, как твоя. Мне даже как-то тоскливо говорить об этом. А мне не хотелось бы, чтобы мы сейчас грустили.

— Ты ведь совсем один полетел на Сомниатор?

Мирон как-то неестественно улыбнулся.

— Один, совсем один... Корабль плывёт, — заметил он, — мне хорошо бы скрыться. Да и местное солнце скоро сядет...

— Скоро сядет, — повторила я, и вдруг вспомнила. — Скоро сядет! Закат! Союз спасения!

— Что-что-что? — изумился Мирон.

— Мне... Мне тоже пора. Извини, что не могу вернуть планер.

— Да забирай себе, я на нём всё равно лететь не умею, потому что побаиваюсь!

— Тогда до встречи, Мирон!

— До встречи, Лу! Я буду здесь ещё месяц!

— Вероятнее всего, я тоже, если не больше! Пока!

— Пока-пока! — Мирон надел на голову маску с отходящей к баллончику с воздухом трубкой и нырнул в воду. Брызги весело поймали заходящие лучи, светлые волосы рассыпались в солёной толще. А я опять задела парус и чуть не нырнула вместе с Мироном в воду.

Запись 34.

— Через две эры дьякош принимает парад на площади Народов, — сказал один из близнецов. — Мне об этом сообщили в канцелярии.

— Это истина, Роибиш? — удивился Андрэш.

— Вообще-то я Кахир! И это истина.

— Что ты Кахир? — засмеялся Буйшел.

— Что парад будет! — рассердился другой близнец, которого, судя по всему, звали Роибиш.

— А по какому случаю? — спросили из угла.

— Так рекрутский набор был! Полки переформировывали...

— Зачем?

— Неизвестно, — снова захохотал Буйшел.

— Надо бы отменить рекрутские наборы, — заметил Эшело. — Лучше заменить их наёмниками.

Все немного промолчали, отчего Эшело обиженно хмыкнул, потом принялись обсуждать, как всё обставить.

Собрание "Союза спасения" кончилось, когда совсем стемнело. Его участники (кроме меня, естественно) очень горячо спорили между собой. Но мне было скучно. Гораздо интереснее спорить о науке и культуре, чем о политике и обществе. Тем более с людьми с другой планеты. Мы просто не могли понять друг друга. Но я решила стерпеть это. Стерпеть ради Васи, Валерия Виссарионовича, Христофора Рулле, даже родителей. Слова Мирона дали мне надежду, что я смогу разрешить эту загадку. Больше десяти лет... Камень сломан... Сломан... А где его сломали? И как? Мне никто не показывал, где это произошло и при каких обстоятельствах. Я никогда не видела записи с Камня родителей. Потому что мне их не показывали. Не хотели показывать, не хотели говорить. Почему? Мне не стало бы хуже, если бы я увидела то последнее, что связывало родителей и институт. Это похоже на какой-то сговор. Но зачем? Зачем скрывать от меня всё это? Разве мне нельзя знать правду? Но я ведь уже почти взрослый человек, не маленькая шестилетняя девочка! Я должна знать правду! Скажите мне её! Я всё равно не успокоюсь, пока не узнаю, что произошло на самом деле! Рэдрик и Вася. Они должны ответить мне, если я их спрошу.

Наконец-то революционеры сговорились решить всё на следующем собрании. Леший меня забери, и стоило сидеть!

По дороге домой очень выручил Камень. И шпага, конечно. Звёзды так красиво поступали сквозь облака! Даже Веро выглянул на минутку, но потом застеснялся своих маленьких размеров и снова прикрылся пробегавшей мимо тучей. А вот Лашов стоял гордо, на виду. Но всё равно света отражал мало. Скучаю по Луне. А ещё больше — по родителям.

Запись 35.

— Такие дела, мои друзья! — объявил Андрэш, когда мы собрались у него на следующий день. — Дьякош, тот самый дьякош, которого мы так хотим свергнуть, устраивает бал! Бал в честь графини