Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Воевать с бессонницей из-за доносящегося со всех сторон храпа не получалось. Хотя она и чувствовала на себе тощие прозрачные руки дремоты, желанный сон никак не мог овладеть ею.

Клэр медленно поднялась, предупреждая скрип старого дивана, и на ощупь, крадучись прошла в гостиную, чтобы выпить воды. На её счастье, там никто не лёг в эту ночь.

Клэр прикрыла за собой дверь и в полумраке стала искать кувшин с водой, что обычно стоял на краю стола. Огонь из угловой печи почти ничего не освещал, лишь покусывал поленья своим тёплым язычком.

Из окна струился призрачный свет. Лунная тропа задевала край стола и стелилась дальше по полу. Когда глаза привыкли, стало казаться: этого света достаточно, чтобы найти кувшин. Верно. Наткнувшись на него пытливым взглядом, Клэр не раздумывая схватилась за холодную ручку и притянула сосуд к губам. Она пила жадно, неосторожно. Сладкие капли стекали мимо её губ по подбородку и шее.

Когда она уняла жажду, то даже вслух застонала от радости. Возвращаться в постель не было желания. Она развернулась к окну и вгляделась в пушистые снежинки, парящие в пустоте. Стекло казалось немного запотевшим, как будто кто-то совсем недавно на него дышал.

– Не спится?

Дыхание сбилось, грудь сдавило, а тихо постукивающее сердечко тут же пронзил страх, заставив биться громче, быстрее, больнее. Клэр вздрогнула, мгновенно обернулась на источник голоса.

– Прости! Я не стремился тебя напугать.

Клэр узнала голос Лесова, хотя его лица так и не увидела.

– Но напугал! – ощетинилась она и сделала шаг назад. – Почему сразу ничего не сказал, как только я вошёл? – продолжала горячиться она, медленно чеканя каждое слово и стараясь перевести дух.

– Просто я наслаждался тишиной. Решил, что после того, как ты утолишь жажду, я снова останусь один, и никто из нас никому не помешает.

– О-о. Ясно. Что ж… в таком случае не буду мешать.

– Подожди. Прости, если порой я кажусь слишком грубым. Мне нелегко открываться новым людям.

Впервые Клэр услышала от Лесова в свой адрес, что-то, кроме желчи. Слова искреннего сожаления. И это сбило её с толку.

– Эм-м… да, в общем-то, ты и не должен извиняться. Я прекрасно это понимаю. Хотя я уже и не такой незнакомый человек в вашем эскадроне.

– Верно. – Он отпил, но определённо не воду, потому что кувшин всё так же стоял на краю стола. – Так отчего ты не спишь?

– Тебе действительно интересно? Или ты спрашиваешь из вежливости?

– Приятно порой побеседовать с проницательным человеком. Теперь мне действительно интересно. Ведь не случайно именно мы с тобой встретились здесь этой ночью.

– Что, если случайно? – Клэр закачала головой. На губах у неё вдруг заблуждала глупая улыбка.

– Нет, случайностей не бывает. Лишь закономерность. – Поручик вновь повторил свой вопрос, но тоном более требовательным.

– Ничего, о чём стоило бы беспокоиться. Видимо, сказывается бурный вечер и выпивка. Много хорошей выпивки. Обыкновенная чёртова бессонница.

– Вот хорошее средство от бессонницы. – Лесов резко встал и приблизился. Его любопытный взгляд тут же пробежался по ней. В протянутой руке была наполовину пустая бутылка.

– Что это?

– Старая добрая мадера, – ответил он как ни в чём не бывало.

– Распивать мадеру ночью? – удивлённо уточнила Клэр.

– Разве может быть хуже, если уже не спишь? Так хоть, быть может, приведёшь мысли в порядок.

– Именно этим ты тут занимаешься? Приводишь мысли в порядок? – Она взяла мадеру и зачем-то сделала несколько глотков, хотя и не хотела.

Куда подевалось ей хладнокровие? Крепкий напиток ударил сначала в нос, а затем обжёг рот. Клэр выругалась про себя, когда поняла, что поручик заметил её искривлённое лицо.

Однако смеяться над ней он не стал.

– А что тревожит тебя?

– Пустое.

– Пустое не может помешать сну. Это всё из-за Катрин?

– С чего ты взял? – Недвижное прежде, словно мрамор, тело развернулось к окну. Лицо Никиты озарил бледный свет. Точёные черты его профиля в сиянии луны напоминали силуэты гор, царапающих ночное небо. Голос молодого человека вновь сделался холодным, жёстким: Клэр действительно угадала причину его бессонницы и грусти.

– С самого вечера ты сам не свой. Я видел вашу беседу перед оперой. После неё ты выглядел потерянным.

– Дело вовсе не в Катрин. Хотя, признаю, что была б она чуть более благосклонна ко мне – и на одну душевную тревогу стало бы меньше. Я чересчур увлёкся ею и слишком много чувств вложил в наше знакомство.

– Ты же знаешь, что она помолвлена? Она просто не может ответить тебе взаимностью.

– Вздор! Омерзительный фарс! Она подавала мне надежды, и рядом с ней я казался себе лучше, чем был на самом деле… Только сегодня я окончательно убедился, что она лишь играла моим сердцем. Она предпочла деньги, которые мог бы дать и я, и положение в свете, которое я дать не в силах!.. Дурак, – усмехнулся он горько.

– Ходят слухи… Правду говорят, будто ты чужие свадьбы расстраиваешь ради забавы? Некоторые наши товарищи считают, что то же самое ты хочешь сделать и с Катрин.

– Ради забавы? Ха!.. Напротив, я делаю великое дело и приношу себя ему в жертву.

– Это какое же? – Грустный смешок сорвался с губ Клэр.

– Спасаю двух недальновидных людей от неизбежного несчастья и разочарования, которое со временем настигает таких в семейной жизни. Никто так не ненавидит друг друга, как супруги, живущие вместе и без любви.

– С чего ты решил, что ты их спасаешь? Разве ты не рушишь чужие жизни, исходя лишь из собственной прихоти? Не тебе ведь жить с ними под одной крышей, в конце концов.

Клэр чувствовала, что заходит слишком далеко. Её голос едва ли не дрожал, но она упорно продолжала притворяться, что её это совершенно не трогает. По повисшему в воздухе напряжению и затянувшемуся молчанию Никиты становилось ясно, что за причинами поведения поручика кроется нечто трагичное для самого Лесова. Нечто, о чём он никогда и никому не признается и что будет тяготить его до последнего дня.

– С того, что если бы эти двое составляли несчастие лишь друг другу…

Это сказал мальчик. Не мужчина, не гусар лейб-гвардии, а ребёнок: обиженный, раненный теми, кто должен был его беречь. Дни, которые должны были стать для него самыми светлыми в жизни, пропитались страхом, отчаянием и болью.

Клэр нечего было ответить. Жестокий и на первый взгляд чудовищный поступок в одно мгновение вдруг обрёл иной смысл. В