Фантастика 2026-158 - Максим Арх

И хорошо, если он один приходит, а не вся братия. Хо-хо!

Ситуация Тамаре все больше не нравилась.

Минут через сорок стукнула дверь, и ночной гость вновь возник в коридоре. На этот раз события шли в обратном порядке, точно киноленту пустили задом наперед. Он так же замер перед дверью гостиной, гордый, красивый, огляделся, прислушался, потом накинул на голову капюшон, повернулся и исчез.

Куда он делся? – задумалась Тамара. Вообще, как попал в дом? Точно не через входную дверь. Тогда как? Ответ напрашивался только один: через подвал. Что же, там есть ход? Тамара решила завтра все проверить. Стоп, уже сегодня! Пока же надо было обезопасить себя от нового вторжения. Мало ли, кому еще чего захочется! Ишь, любители сладкого!

Она вновь – с ножом в руке – выбралась в коридор. В самом конце его, за ванной, обнаружилась дверь в подвал, на которую она прежде не обращала внимания. Приоткрыв ее и сунув в темноту за ней голову, она послушала гулкую густую тишину. Та тишина и темнота показались ей зловещими, наполненными страхами и тайными смыслами и угрозами. Она тихонько прикрыла дверь и задвинула засов, оставленный открытым, очевидно, Верой. Так-то лучше будет, – оценила она сделанное.

Потом Тамара отнесла Никиту обратно в его комнату. Справилась довольно легко, не таким уж он оказался тяжелым. Мальчик совсем разоспался и не проснулся, так что никаких проблем с его перебазированием не возникло. И все же, воспитывать сына без отца – не правильно, плохо, с какой стороны ни посмотри, вновь подумала она. Тяжести должен таскать мужчина, а никак не женщина, иначе она неминуемо превращается в бабу. Так что, все правильно, не хочешь обабиться – позаботься, чтобы рядом с тобой был мужчина.

А где его взять? И что делать, если он, выбранный тобой, отправился спасать мир?

Эх, Сережа-Сереженька...

Вернувшись в гостиную, Тамара забралась в постель, прямо в халате. Нож сунула под подушку – на всякий пожарный. И лишь потом позволила себе расслабиться и заснуть. Да что позволила – вырубилась моментально. Последняя мысль ее была, что прежде полудня не встанет ни за что, даже не подходите. Первое января такой день, особый, раньше не наступает. Когда проснулся, тогда и утро.

Глава 8. Он просил называть себя брат Шимон

Было весело. Во всяком случае, ощущение было такое: весело. А потом, когда сани понеслись с горы вниз, да все круче и быстрей, от этого веселья у нее захватило дух.

Яростный встречный ветер, да мелкий снег из-под копыт – в лицо. Кому принадлежат копыта, она не видела, но они точно были, и не стояли на месте, потому что топот, и целое облако снега из-под них. Как-то все вдруг случилось, было что-то одно, она уже не помнила, что, а потом сразу сани и этот полет. И сразу – весело!

Потому что Новый год! – поняла она, наконец. Вот в чем дело!

Однако сани неслись вниз уже почти отвесно, они почти падали. Это куда? Это зачем? И вот уже не весело, а страшно. Она схватилась за облучок и зажмурила глаза. Дышать совсем перестала, и только сердце гулко отсчитывало длительность полета: тук, тук, тук... И все тише, тише.

А когда сердце, вдавленное перегрузкой в арматуру ребер, остановилось, она поняла – все, прибыла Тамара в крайнюю свою точку. Однако не тут-то было, сани вдруг вывернулись в крутом вираже, вывалив ее из себя. Оставшись за бортом, она прощальным взором проводила удалявшийся экипаж. И все про него узнала.

Оказалось, что впряжены в сани две круторогие буренки, с виду самые обыкновенные, но по факту – нет, поскольку обыкновенные коровы на такую резвость не способны. Вытянув хвосты в струну, буренки неслись сумасшедшим галопом. Их вымя неистово болтались из стороны в сторону, орошая воздушную дорогу целыми потоками молока, и уже по этому, воистину млечному, пути скользил возок. Копыта животин топотали, выбивая из небес то самое облако мелкого снега, который разлетался повсюду и, сверкая в как бы лунном свете, оседал ровным слоем. Откуда брался снег, если изначально было молоко, Тамара так и не уяснила.

Но, самое-то главное, в санях помимо нее был кто-то еще. Вот же он! Там! Погоняет буренок длинным посохом с крючком на конце. Тамара сразу его узнала. Еще бы! Раз человек в костюме Деда Мороза, да и выглядит, как Дед Мороз, значит, он и есть – Дед Мороз! А она тогда кто? Снегурочка, что ли? Вот еще! Правда? Почему тогда дедушка оставил ее здесь одну?

– Эй! Эгей! – закричала она. – Дедушка! Забери меня с собой!

Не слышит... Услышал!

Дед Мороз оглянулся и зачем-то, будто прощаясь с ней навсегда, снял шапку. Наверное, чтобы его было лучше видно. Она и увидела, что совсем другой это Дедушка Мороз, не тот, которого она знала и ожидала увидеть. Этот же в две капли был похож на молодца-монаха, что давеча навещал ее тетю Веру. Да, собственно, он то и был. Выгнув бровь круто, он подкрутил молодецкий ус и, сверкнув орлиным взором, подмигнул. Ей – подмигнул. Монах. С намеком.

Намек Тамара поняла, да и как было не понять, уж таким он получился прозрачным. От возмущения и стыда жгучего она замахала на него руками, но для этого ей пришлось отпустить то, за что она, вцепившись, держалась из последних сил. Тут же пришел в движение механизм гравитации, увлекая ее еще куда-то ниже, вплоть до ударного соприкосновения мягкого с твердым – с сопутствующими ощущениями и звуковым сопровождением в виде приглушенного грохота. И с последствиями типа легкой ошалелости.

Когда сон со звоном рассеялся, Тамара с удивлением обнаружила, что сидит на полу, прижавшись спиной к дивану и закинув на него распростертые вширь на манер крыльев руки.

Вот это сон! – восторгнулась она. С детства же далекого с кровати не падала! Ой, стыдно-то как! Слава Богу, что легонькая сама и сухонькая, а то бы и пол с размаху проломила, какой он ни есть крепкий. Хорошо, что никто не видел!

Тамара проворно переползла с пола обратно на диван. Остывшая постель холодила голые ноги, что приятно тонизировало. Предавшись мышечной дрожи троекратно, она быстро прогнала остатки сна и пришла в себя.

В доме было тихо, все еще спали. А, может, и не спали, просто никого и ничего не было слышно. Никитос наверняка проснулся уже и, лежа в кровати, зачитывался очередной книгой.