Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Вдвоем они разложили диван. Вера принесла простыни, одеяло, подушку. Оставшись одна, Тамара быстро скинула платье и нырнула в постель. Покрутилась, ощущая, как льнет к телу чистое, хорошо накрахмаленное белье. Кайф! – думала она. Спать, спать!

Но что-то было не так. Любимой пижамки, в которой она привыкла спать, она не принесла, а Вера ничего взамен не предложила. Забыла предложить, а она забыла спросить. А в бюстике ей показалось неудобно. Тесноват, что ли, не расслабишься, не отдохнешь. А так хотелось свободы.

Она стянула лифчик через голову и бросила его на стул, поверх платья. Потом подумала, что лучше, пожалуй, спать без включенной гирлянды. Удлинитель лежал на полу, показалось, совсем рядом. Она выползла из-под одеяла и, опираясь о пол руками, дотянулась до розетки. После обратным порядком вернулась в постель. Грудь, повиснув свободно, приятно остужалась веявшим от пола холодком. Да так, что сосочки скукожились.

Ну, ты даешь, Тамарка! – думала она, сворачиваясь под одеялом клубком. Ползаешь змеей... Что, нельзя было нормально, ногами дойти? И подумала: нельзя! Это было бы совсем другое приключение. А, скорей, не было бы никакого вовсе. И оттого, что оказалась еще способна на такие выходки, от ощущения своих сжавшихся сосков и пупырышков на коже, ей стало радостно. Ну, как будто вновь, на короткий миг, вернулась в детство. Надеясь немедленно продолжить вояж туда, где Дед Мороз был живым и настоящим, она вздохнула глубоко, умиротворенно.

Спать, спать, спать, – давала себе установку Тамара. В голове ее шли какие-то процессы, в основном мыслительные, но без ее непосредственного участия, что интересно, сознанием она в них как-то не особо вникала. Это было похоже на то, как если бы кубик Рубика складывался сам собой, самостоятельно передвигал цветные клетки на нужные позиции. У нее возникло предположение, что как только комбинация сложится, она заснет. Однако этого ей и хотелось, потому кубику она не мешала – только следила за ним завороженно.

В какой-то миг от головоломки отделился желтый квадрат и подлетел к ней. Она уцепилась за него руками, а он, как на буксире, потянул ее за собой. О, это было так славно, наблюдать свое отплытие в сон. Как отчаливаешь... Убываешь... Проваливаешься.

Вдруг тихонько, на грани восприятия, звякнула стеклянная дверь из коридора и, Тамара не успела ничего сообразить, кто-то юркнул к ней под одеяло. Сна сразу как не бывало!

Она, честно говоря, испугалась не на шутку. Сердце встрепенулось, забилось, ее даже в жар бросило. Никита! – поняла она через мгновение и лишь тогда потихоньку успокоилась. Относительно, конечно, потому что все равно не понимала, что происходит. Что-то приснилось парню, или привиделось? – гадала она. Да, что-то его испугало, вот он и прибежал к ней, маленький мальчик.

Но почему, собственно, к ней? Почему не к маме?

Тамара вдруг поняла, что ситуация сложилась довольно двусмысленная. Если точней, пикантная, даже щекотливая. А что, как Вера застукает их? Увидит сыночка в ее постели? А она-то, между прочим, практически полностью обнажена, трусы, как говорится, не в счет. Что она ей говорить, как оправдываться будет? О, Боже! Не хватало еще!

– Никита! Эй, Никита! – стала она трясти за плечо мальчишку. – Ты зачем здесь? Иди к маме! Давай, я тебя отведу?

Но добиться от него вразумительного ответа не удавалось. Только раз он пробормотал едва разборчиво «К тебе, к тебе...» – и вновь затих. Похоже, парень на самом деле спал. Парень в том смысле, что не девушка. До парня ему еще расти и расти.

«Что значит, к тебе? – думала Тамара. – Зачем ко мне? Я-то что? Хотя, конечно... Может, он лунатик? Что же теперь делать?»

«А, может, притворяется?» – заподозрила Тамара подвох и тайный Никиты умысел. Мальчишки, они такие. Уж больно ранний, если так, однако.

Отстранившись, она долго и внимательно всматривалась в лицо Никиты, пытаясь обнаружить там что-то, что разоблачило бы его игру. Но ничто такое не проявилось, мальчик спал вполне спокойным и здоровым сном. Сопел и квасил губы. Тамара тут же принялась корить себя за то, что позволила себе усомниться в его, Никитоса, чистоте и непорочности.

А, с другой стороны, десять лет вполне достаточный возраст, – вновь засомневалась она. Уже, можно сказать, взрослый Так что же делать? Или ничего не делать, пусть уж спит до утра?

Она снова посмотрела на братца. Он лежал у нее «под крылышком», прижавшись к ее теплому боку, уткнувшись носом ей в грудь. И все бы ничего, и выглядело бы вполне невинно, будь на ней хоть что-то из одежды, пижама, майка или лифчик. Хотя бы. А так, получалось, что ее абсолютно беззащитный сосок находился всего в паре сантиметров от губ мальчика, теплое дыхание овевало его, и, если бы вздумалось, ему б не составило труда до него дотянуться.

Помимо воли Тамара представила, что это случилось. Сладостное, тягучее ощущение. О, Господи! Сосок, зараза, отвердел, стал тугим, что та капустная кочерыжка, и, казалось, слегка похрустывал и шевелился. Оба соска, кстати, вели себя одинаково предосудительно, так как руку Никитос перекинул поперек ее живота и кулачком подпирал другую ее грудь. Сиську, как он сам говорил. Да, это ее сиськи, и что-то с ними происходило. С ней самой что-то происходило. Тамара почувствовала, как поднялась снизу и постепенно накрыла ее с головой горячая, влажная волна. Сладкая волна. Сердце в груди чуть трепеталось, она едва хватала воздух верхушками легких.

Ну-ка, ну-ка, держи себя в руках, подруженька!

Она попыталась персонифицировать свои фантазии, замкнуть их на Сереженьку, и это у нее быстро получилось. Встретимся в раю, дорогой! – послала она ему приглашение. Где бы он ни был, тот рай. А лучше так: где встретимся, там рай для нас и случится, там его и обретем. Только услышь, только откликнись!

А, может, Вера права? – вдруг подумала она подлую мысль. Может, действительно, ей просто нужна разрядка? И изменой один или два раза переспать с кем-то считаться не будут? А три раза?

Нет-нет! – остудила она себя. Никогда и ни за что! Лучше уж я сама... Как-нибудь.

Она легонько, едва касаясь пальцами золотого пушка на коже, погладила свой живот. Вокруг пупка, потом ниже, почувствовала, как во влажной глубине, откликаясь на ее движения, загудел медовый колокол. Разбуженная им сладостная дрожь выбралась наружу и, постепенно растекаясь, охватила все тело. Она вдруг забеспокоилась, не перекинулось бы ее состояние на мальчишку.

Не хватало еще, думала