Фантастика 2026-158 - Максим Арх

люди вокруг, которые, как ты ни скрывайся, все видят. И которые молчать не будут, а наоборот, постараются взбить побольше грязи и извалять тебя в ней. Есть твой сын, которому тоже грязи не избежать...

– Это да, это проблема. И ради ее решения приходится идти на ухищрения.

– Какие ухищрения.

– Вести тайную жизнь. Вот, есть я такая, открытая, на всеобщее обозрение – и есть я другая, закрытая, тайная.

– Тайная Вера?

– Да, а что? Сама же говоришь: люди!

– О... И как долго ты тайная? В смысле, прежде я от тебя таких слов не слышала. Когда ты успела измениться?

– Успела вот. Это, кстати, не трудно, измениться, особенно когда условия складываются такие, что надо меняться. У меня такими условиями стала болезнь, ты в курсе. Собственно, если бы ты меня с того света не вытащила...

– Перестань! Не надо вот этого говорить.

– Но это же, правда! Если б не ты, плыть мне сейчас по подземной реке в страну невозвратную... Не хочу! Больше – не хочу! И пусть чешут языками, что хотят, но мужик у меня будет. Всегда! Я сказала.

– А ты не боишься, что он, мужик твой, мужчина, с Никитой общий язык не найдет?

– Нет, не боюсь. Я же не собираюсь никого селить здесь, у себя! Мужикам, чтоб ты знала, вообще нравится секс без обязательств, чтобы прийти, сделать дело и уйти. И никаких претензий! Сейчас это и мой идеал. Главное, обставить все по уму, чтоб себе не во вред было. Ни в коем случае.

– Это правильно, разумно, я бы сказала. Себе во вред, зачем же... Так, может, у тебя такой приходящий уже есть?

– Может, и есть!

– Тайная ты Вера! А любовь?

– Когда и если объявится любовь, будет все по-другому. Я надеюсь. Но ждать ее, страдать и киснуть, я не собираюсь. Здоровье дороже! Чего и тебе желаю. Подумать о себе.

– У меня все в порядке. Меня вон, в рестораны приглашают! Но я своему Сереженьке изменять не собираюсь.

– Где он, твой Сереженька? Пойми, душа моя, когда о здоровье речь, это не измена, а профилактика заболеваний. А если он вернется, а ты разболелась, что тогда? Облом!

– Все равно.

– Думаешь, саму себя, если что случится – не дай, Бог, конечно! – вылечить сможешь?

Тамара дернула плечом. Разговор начал ее утомлять. Что-то Вера сегодня завелась, не понятно отчего.

– Не знаю! – сказала она. – Я не пробовала.

– А вот ты попробуй сначала. А тогда будешь манкировать.

Какое значение будет иметь хоть что-то, если Сереженька не вернется? – думала Тамара. Мир, в котором милого нет, постылый, и терпим лишь до тех пор, пока жива надежда на его возвращение. Правда, в последнее время ей все чаще мерещится, что этого не случится. Уж больно все глухо, ну просто совсем. И от Сергея ни единой весточки нет, и Сан Саныч пропал куда-то... Но если так, если действительно – тогда все равно. Нет смысла и нет причины задерживаться здесь надолго. Разве что...

– Знаешь, с кем я познакомилась в «Старом блокгаузе»? – вдруг вспомнив, спросила она.

– Откуда? – замотала головой Вера. – С кем?

– С твоим Кумбарским! Да.

– С моим, ага, – Вера состроила довольно кислую улыбку. – Ну, для меня поддержка Гектора уже не так актуальна... Однако как тебе это удалось?

– Сам подошел. Представляешь? Стал на прием напрашиваться.

– Больной он, что ли? А ты?

– Что я? Отказать не могу. Не смогла. Но и принимать его мне негде. Не у себя дома же, сама подумай! Тем более, не в отделении, это и вовсе невозможно. Станислав Павлович с ума сойдет.

– Я все-таки не пойму, как он узнал про тебя? Кто его навел?

– Да там, я так думаю, все было подстроено. Как бы невзначай.

– Перегожин? Он тот еще фрукт! С ним не расслабляйся ни на мгновение.

– Да ни с кем нельзя бедной женщине расслабиться! Но Лев Евгеньевич все-таки не такой, как все. Знаешь, он мне дом купил.

– К-какой дом? – вдруг начала заикаться Вера.

– Да тот, в котором я сейчас и живу. Весь дом, целиком, оба этажа, прикинь! Купчую, на меня оформленную, показывал. Я ее не взяла. Как-то это все...

– К-купчая – это хорошо. В следующий раз обязательно возьми, пусть у тебя будет. Главное, никаких расписок не давай. Слышишь, Тамарка? Ни-че-го не подписывай!

– Да это понятно...

– О, глянь-ка, а шампусик того... Иссяк. И ты, брют! Ха-ха! Ну, давай по последней, и спать. Говорить обо всем уже завтра станем. Когда встанем, – предложила Вера.

Она разлила по бокалам остатки шампанского. Движения ее были не слишком уверенными – размашистыми, с долгой амплитудой, она точно исполняла некий ритуальный танец. Повело тетеньку, отметила Тамара.

Незаметно-незаметно, а бутылку они усидели. В голове шумело, и шум был скорей отупляющий, а не веселящий. Это Вере было весело. И ладно, и пусть. Так и надо! Но ей она своими разговорами настроение не то чтобы подпортила, но пригасила. Далось ей это здоровье! И так тяжело, еще она накручивает! Хотя, конечно, она права, права...

– Ну, за нас! Хочу, чтобы мы были счастливы по-настоящему! Вот! – провозгласила Вера, поднимая бокал. – Дзынь!

«За тебя, Сереженька! Возвращайся!» – подумала о своем Тамара. Мысленный, а когда в одиночестве, то и вполне озвученный, тост ее был теперь всегда таков.

Город за окном совсем затих. Новогодняя ночь давно перешла в стадию зыбкой неопределенности и, застыв темным рыхлым телом, ждала первых лучей солнца, чтобы переквалифицироваться в утро и стать, наконец, историей. Большинство населения было солидарно с ней, и тоже замерло до утра, но некоторые представители все еще бродили пустынными улицами в надежде разыскать лазейки во времени, чтобы вернуться назад, когда веселье только начиналось. Однако то, что прошло, вернуть было нельзя, невозможно даже в такую ночь.

– Я постелю тебе здесь, в гостиной, – сказала Вера. – Ты не против? Что нам на одной кровати ютиться?

– Наоборот, хорошо, – рядом с елкой. Люблю, когда хвоей пахнет.

– Вот и чудесно. Замерзнуть не должна, у нас тут тепло. Зато, может, еще Деда Мороза подкараулишь, ха-ха. Самое время ему подарки разносить.

– Да-да, – легкомысленно ухмыльнулась Тамара. – Мы девочки послушные,