Оставленная у алтаря - Ивина Кашмир

— Считай, ты его выиграла.

— Но…

— Подпишем договор. После чего выдам тебе форму и будешь ходить рядом. Вопросы?

Его предложение кажется таким нереальным, что я не могу подобрать правильных слов. Открываю и закрываю рот, словно рыба, брошенная на берег.

— Но почему я? — откашлявшись, выдавливаю.

— Ты была лучшей на курсе, — хрипло отвечает, загибая палец. — Ты дочь своего отца, а он был талантливым зельеваром. Наверняка ты унаследовала капельку его таланта, — он усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. — Вчера ты за полтора часа удалила плесень, с которой сутки не могли справится мои специалисты. А сегодня ты вычистила подвал от прелых цветков и отыскала зловещую метку. Ещё вопросы?

— Я… — выдыхаю, нервно проведя по волосам. — Даже не знаю… — смущённо выдавливаю, потупив взгляд.

Мысли роятся в голове, не давая выдавить из себя ни слова. Предложение стать придворным зельеваром ошеломляет. А вдруг я не справлюсь?

— Но платить буду меньше, чем твоему отцу. Он был опытным, а ты нет.

Может, я сплю, и мне снится сон?

Я со всей силы щипаю себя за локоть.

— Что ты делаешь? — тут же спрашивает Риан, поддавшись вперёд.

— Ничего, — бурчу. — А что…

— Буду исправно платить. Взамен — будешь делать всё, что скажу.

Я закусила губу и отвела взгляд.

Не давал покоя один деликатный вопрос. Стыдно было его задать, но лучше уж спросить сейчас, чем потом гонять в голове тысячу возможных ответов.

— Мне кажется, моё назначение вызовет пересуды, — тихо произношу, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Все решат, что между нами… ну, ты и я…

— Пусть думают.

— Что? — я резко вскинула голову.

Риан спокойно встретил мой взгляд.

— Ничего такого не произойдёт, пусть судачат, — пожимает плечами. — Ты вскоре докажешь, что не пустышка, и отношение к тебе поменяется.

Я его мнение не разделяла.

Если все будут думать, что я любовница принца, то моей репутации придёт конец. Хотя… о какой репутации идёт речь? Я её растеряла, будучи позорно брошенной у алтаря.

Счастье, что мне вообще сделали столь щедрое предложение.

Грех отказываться. Работа мне нужна. И деньги тоже.

— Хорошо, я согласна, — выпалила я.

— Сегодня же переезжаешь во дворец, — Риан поднялся с кресла. — Дворецкий выделит тебе комнату.

— Что? Нет! Я не перееду во дворец. У меня есть дом.

Брови принца удивлённо приподнялись.

— Папа никогда не жил во дворце, и я не собираюсь. Не уговаривай, — отрезала я, скрестив руки.

— Твой папа был взрослым, сильным мужчиной, — хмуро протянул он. — А ты — нет.

Не хочется с ним припираться, но он просто не оставляет выбора.

— Ничего, я найму охрану и домашний персонал, — уверенно произношу, до боли сжимая подлокотник.

О том, что смогу это сделать только после выплаты обещанного вознаграждения, предпочитаю промолчать.

— Аривия… — начинает принц, но в этот момент двери гостиной распахиваются, и влетает запыхавшийся парень в чёрном костюме.

— Ваше Высочество, вас ждут.

Риан тяжело вздыхает, словно на его плечи обрушились все заботы этого мира.

А может, так оно и было?

Во всяком случае, тот Риан, которого я знала, разительно отличался от нынешнего — того, что взял на работу девушку с подмоченной репутацией.

Принц стал серьёзнее, собраннее. Ни следа того опасного блеска в глазах, от которого когда-то по коже бежали мурашки.

— Жди здесь. Я отправлю к тебе помощников. Оформят на работу, проведут инструктаж и прочее, — поправляя запонки, произнёс Риан и зашагал к выходу из гостиной.

А я осталась сидеть, с улыбкой до ушей, продолжая не верить своему счастью.

— Вы Аривия Ноланд? — в гостиную вошла женщина лет шестидесяти с туго собранным пучком седых волос и густо подведёнными карими глазами. На ней было чёрное платье прямого кроя и золотистый жилет.

Я вскочила и протянула руку.

— Да, всё верно.

— Севелина Дерфон. Смотрительница дворца, — сухо произнесла она, пожимая мою ладонь. — Следуйте за мной.

Как только мы вышли в коридор, Севелина начала монотонным голосом рассказывать о распорядке дня служащих дворца.

Я кивала в нужных местах, то и дело нервно сжимая складки на платье.

Мы отправились в административное крыло, находящееся на втором этаже дворца. Вдоль стен сидели клерки, сосредоточенно скрипящие перьями. Здесь оформляли всех, кто работал при дворе: от кухарок до магов.

После десятка подписей и сухого «всё, вы приняты», я получила печать и лист с назначением.

Теперь официально я, Аривия Ноланд, — придворный зельевар.

После административного крыла Севелина повела меня в вотчину казначеев, и я получила свои кровно заработанные денежки.

Чувствуя себе на седьмом небе от счастья, я прижимала листок к груди и слушала Севелину, которая продолжала рассказывать об особенностях работы во дворце.

Когда мы повернули в коридор, ведущий в тронный зал, к нам навстречу неожиданно выскочили Тиолетта Рагнарс и… Гардия.

Матушка Эйвара застыла, будто наступила на гвоздь, и уставилась на меня, не веря своим глазам. Рыжая последовала её примеру, и её и без того тонкие губы превратились в нитки.

— Что ты здесь делаешь? — процедила Тиолетта, нервно одёрнув платье.

Севелина тут же склонилась в безупречном поклоне. Я тоже решила быть вежливой:

— Доброго дня.

— Я спрашиваю, что ты здесь делаешь⁈ — повторила она, срываясь на крик.

В любой другой ситуации я бы не стала отвечать человеку, который на меня кричит, но матушка Эйвара — не тот персонаж, которого можно просто проигнорировать.

— Я новый придворный зельевар.

Тиолетта и Гардия переглянулись. На лице матушки Эйвара проступили красные пятна.

— Кто тебя принял?

Севелина сухо отчеканила:

— Распоряжением Его Высочества Риана Арминда леди Аривия Ноланд назначена на должность придворного зельевара. Все ваши вопросы вы можете задать напрямую Его Высочеству. Прошу нас извинить.

И не дожидаясь ответа, Севелина решительно обошла Тиолетту.

Я последовала за ней.

— Я сделаю так, чтобы тебя вышвырнули, — цедит леди Рагнарс, когда я прохожу мимо. — Такое ничтожество, как ты, не имеет права находиться во дворце.

Промолчать оказалось выше моих сил.

— Как вы изменились, леди Рагнарс, — с лёгкой усмешкой произношу. — Несколько дней назад называли меня дочерью, а теперь ничтожеством.

— Я всегда считала тебя ничтожеством, — прошипела она, шагнув ко мне. — Терпела ради Эйвара. К счастью, он понял, что ты его недостойна, и бросил тебя. И теперь мне не нужно притворяться.

— Это называется лицемерие, — спокойно произнесла я, хотя внутри меня трясло от ярости. — Обзови вы меня ничтожеством раньше, возможно, я бы не стояла у алтаря с вашим сыном.

— Как ты смеешь… — лицо Тиолетты исказилось от гнева. — Думаешь, я позволю тебе здесь остаться? Сегодня же поговорю с Его Величеством, и тебя