Команда Бастет - Злата Заборис

Тенью я выскользнула из своей комнаты, стараясь создавать как можно меньше шума. Тихонько прокралась мимо кухни к двери совмещенного санузла и с чистой совестью заперлась там на задвижку.

Пальцы прицельно заткнули пробкой слив ванны и принялись крутить вентили крана, пуская напор горячей воды на полную мощность. Вслед за струей воды в ванну хлынуло и небольшое количества геля для душа – в роли самодельной пены.

Маленькая комната стремительно наполнилась паром и ароматом черного винограда. Я вдохнула дурманящий сладкий запах… Взвесила в руках едва початый бутылек… И без сожаления отправила в воду все его содержимое.

Расслабляться так расслабляться. За все сегодняшние злоключения стопроцентно заслужен хороший отдых. А если вдруг спросят, куда делась новая полная бутыль, отвечу, что та стала моим ужином…

Ожидание, пока набирается вода, я скрасила чисткой зубов и загрузкой своей одежды в стиральную машину. Правда, включить ее на время купания означало бы угостить себя кипятком, поэтому запуск стирки был отложен на более позднее время.

Зато виноградная пена разрасталась в невероятных объемах. За ее обширными массами я даже не видела уровня воды. Впрочем, зато ванна стала выглядеть полной гораздо раньше положенного.

Руки потянулись снять вслед за одеждой и скарабея. Однако едва пальцы коснулись цепей, как я передумала. Отрывать от себя кулон не хотелось. Он будто был тонкой ниточкой, связывающей меня с «Восходом» – единственным местом, где мне удавалось чувствовать себя дома в этот сложный период. Именно боги и их фантоши помогали мне сейчас держаться на плаву. Пусть даже и не зная об этом.

Последний месяц скарабей сопровождал меня всюду. Он не покидал своего места у солнечного сплетения ни во время мытья, ни во время сна. Золотой жук с лазуритом всегда оставался на уровне моего сердца. А вместе с ним оставалось со мною и мое спокойствие.

Подождав для порядка еще несколько минут, я осторожно перебралась через чугунный бортик. А затем с плеском нырнула в мыльный сугроб.

Пены получилось действительно много. Я сидела в ней буквально по подбородок, а особо крупные пузыри даже норовили залезть в рот.

Мое тело расслабленно вытянулось, погружаясь в горячую воду. Последняя заполняла ванну почти на две трети. Позволив ей набраться еще немного, я ее отключила.

Шум падающей воды исчез. Санузел погрузился в тишину. С кухни, через стену, доносился громкий говор Иляны, продолжающей расхваливать матери пресловутый дом отдыха и предстоящее празднование.

В обычное время напористость в ее голосе довела бы меня до зубовного скрежета, однако сейчас мне уже было предельно все равно.

Я плавала в царстве умиротворения и виноградных пузырей, периодически лопая последние ногтем. Голова устало запрокинулась на бортик ванны, практически полностью потопляя в мыльной пене темные косы. К слову, тоже так и не расплетенные перед купанием.

Но мне было не до них. Все, что я могла сейчас делать, – это лежать пластом, радуясь своей отрезанности от внешнего мира. Тяжелый день закончился. И мне наконец-то удалось остаться в блаженном уединении.

Тихая радость хрупкому спокойствию почти зашкаливала, как губы вдруг заговорили сами собой:

– Расскажи мне все!

Будь на то моя воля, от столь внезапного вторжения я бы подпрыгнула до потолка. Но контроль над собственными конечностями, увы, больше мне не принадлежал.

«Какого черта! – возмутилась я, ощущая приступ нарастающей паники. – Вообще-то вы обещали не вмешиваться в моменты моей личной гигиены!»

Осознавать, что бог мудрости не постеснялся вселиться меня в ванной, было откровенно… стремно. Ощущения, испытанные в этот момент, были даже хуже, чем в ночь, когда мое тело по его приказу принялось разгребать бардак в комнате.

– Ты все равно пока просто сидишь и ничего не делаешь, – «на отвали» махнуло рукой мое тело.

«Я вообще-то без одежды!» – возразило сознание. А затем пустилось в отборную мысленную брань в адрес самой себя за неснятого скарабея. Стащи я с шеи злосчастный кулон, этого неловкого эпизода не состоялось бы.

Однако Тото Анатольевич не согласился с моим заявлением.

– Здесь столько пузырей, что за ними ничего не разглядеть.

Ладонь зачерпнула щедрую горсть мыльной пены и демонстративно подкинула ее перед собой.

Технически это было правдой. Толстый слой пенного «сугроба» скрывал от взгляда все, включая и уровень воды – при взгляде на ванну извне даже сложно было определить, насколько она наполнена.

Но меня его ответ все равно не утешил.

«Знаете, это неловко! Может, вы все-таки выйдете из моего тела?» – Я вложила в свои слова как можно больше недовольства.

И, кажется, это сработало.

– Как скажешь. – Плечи подскочили вверх и опустились – уже по моей воле.

Контроль над собственным телом вновь вернулся ко мне. А вместе с ним и ощущение маленького триумфа. Вот теперь-то точно никто не помешает мне расслабиться…

Я облегченно выдохнула и откинулась головой обратно на бортик, блаженно закатывая глаза. И услышала совсем рядом знакомый голос.

– Так беседовать тебе будет менее неловко? – Напротив меня в ванне сидела проекция Тото Анатольевича. С самым что ни на есть невозмутимым видом.

Из моей груди вырвался пронзительный вопль.

Тот среагировал молниеносно и бросился в мою сторону, зажимая кричащий рот ладонью.

Подавленный вопль превратился в тихое истеричное мычание.

– Ты сама сказала выйти из твоего тела, – прошипел Джехутинов.

Голос его был тих и сосредоточен, хоть в нем и чувствовалась легкая насмешка.

Рука Тота случайно зачерпнула пену, и теперь я чувствовала на губах ее мыльный привкус.

Глаза тем временем судорожно заскользили по пенному покрову, обеспокоенные его целостностью. Резкий бросок Джехутинова ощутимо попортил слой взбитых пузырей, разрушая его и образуя в белом полотне прогалы.

Сквозь них я видела чернеющие на дне ботинки Тота и синеву его джинсов – бог мудрости перенесся в мою ванну не только в одежде, но и в обуви.

Вопль иссяк. Вот только сказать, что я пришла в норму, было бы крайне сложно. Равно как и описать мое эмоциональное состояние.

Шок от того, кто именно плавает в моей ванне, смешался с ужасом от собственной наготы перед ним.

Это было даже не нарушение личных границ, а подрыв их всех вместе взятых к Сетовой бабушке. Я будто стояла совершенно голой посреди Красной площади, причем в самый разгар туристического сезона.

Не знаю, чего мне на тот момент хотелось больше – чтобы Джехутинов исчез из моей ванны или же испариться из нее самой.

Впрочем, на этом неприятности не закончились. Стоило моему визгу сойти на нет, как с той стороны начали активно барабанить в дверь.

– Что за крики? – послышался обеспокоенный мамин возглас.

Я испуганно уставилась