Команда Бастет - Злата Заборис

Сколько еще «сугроб» сможет защищать мое тело от просмотра, оставалось вопросом времени. И временем этим я постаралась не разбрасываться.

«Леха просто сказал, что в “Закат” его привел знакомый по имени Пульсар». – Я старалась излагать мысли как можно более лаконично – уши буквально слышали, как тикают часики мыльного покрова.

– И?.. – поторопил Тото Анатольевич.

«И все! – Больше добавить мне и вправду было нечего. – На этом упоминания о нем прекратились, и Леха перешел к рукоприкладству».

Тот помрачнел. Кажется, он надеялся услышать от меня больше.

Я чувствовала, как в меланхоличной задумчивости поджались мои губы. Как опустились веки, погружая мое обезволенное бытие во мрак.

Преподаватель сидел и выстукивал моими пальцами нагнетающий марш по бортику ванны. Эта музыка заставляла меня мысленно вздрагивать, выстраивая в голове теории о причинах нашего разговора.

Наконец было решено задать главный вопрос.

«Кто такой Пульсар?» – робко поинтересовалась я, но услышала лишь тихий звук лопающихся в ванне пузыриков. А в следующий момент обнаружила, что вновь могу шевелиться.

Вместо того чтобы дать мне ответ, Тот молча покинул мое тело.

Глава 6. Человек со шрамом

Темные воды пруда виделись в кошмарах всю ночь.

Я снова лицезрела Вафельку. Она тонула, камнем уходя ко дну. Стремительно и неумолимо отдалялась от поверхности, теряя драгоценный воздух в крупных бесформенных пузырях.

Руки отчаянно гребли в попытке дотянуться до нее. Вытащить подопечную. Успеть спасти… А она смеялась, хватала меня за кисти и топила вслед за собой.

Под утро привиделся Тот.

Джехутинов стоял посреди лестницы, задумчиво подпирая спиной стену. Взгляд его был хмур и печален.

– Тьфу, девчонка… – брезгливо выплюнул он, поднимая глаза, полные холода и разочарования. – Была бы ты мальчиком… Все бы у нас с тобой было иначе.

В этот миг я поняла, что стою напротив него совсем обнаженной. Даже скарабея – и того не было на груди.

Тот приблизился, смотря в упор. Я ясно видела серые радужки, сверлящие меня точно в первую нашу встречу.

Он подошел. Протянул ко мне руку, точно вопрошая, куда делся кулон с лазуритом… Но ответа не нашел и лишь небрежно толкнул меня на ступени.

Вот только упала я не на лестницу, а в ванну, полную пузырей. А та, в свою очередь, вновь обернулась водами пруда, превращая мой страшный сон в замкнутый круг…

Словом, пробуждение вышло не из приятных.

Следующий день я начинала с мыслью, что хочу провести его в спокойствии и безмятежности. После прошедших событий меня одолевала страшная усталость, помноженная на душевный раздрай. Мне требовался отдых – хотя бы эмоциональный. О физическом с предстоящими репетициями я не смела и мечтать. Единственным желанием было провести новый день в тишине и душевном покое.

Но все снова пошло наперекосяк.

* * *

Здание больницы пугало.

Оно зловещей серой громадой возвышалось над пустырем, плавно переходящим в овраг.

Обстановка была нагнетающей.

В радиусе километра-двух наблюдалась пустошь, испещренная штырями да карьерами от заброшенных долгостроев. И больше – ничего. Лишь одинокий козырек остановки да протяженное многоэтажное строение – серый гигант среди бесконечных белых сугробов.

В ушах свистел ветер, задувая за воротник щедрые порции декабрьской метели. Колючие снежинки царапали нос и щеки, обдавая лицо холодом. Погода явно не благоволила моему путешествию.

Людей здесь было мало: пара бабок, двигающихся в противоположную от меня сторону, да одинокий мужчина, следующий сзади по моему пути, – вот и все лица, повстречавшиеся мне по дороге.

Сусинский встретил меня у крыльца.

– Наконец-то! – проворчал мой коллега, кутаясь в явно чужую великоразмерную куртку. – Я уж думал, ты не придешь.

Из-под верхней одежды выглядывали полы белого халата. Увидеть последний атрибут на своем коллеге было несколько странно. И даже несколько пугающе.

Усы Вольдемара замело снежинками, да и очки его выглядели запотевшими. Похоже, Безбородский действительно долго ждал меня на морозе.

Дожидаться от меня извинений и приветственных речей он не стал. Сразу же развернулся и торопливо зашагал к входной двери. Я покорной овечкой потрусила за ним.

Стоило нашим ногам перенестись через порог, как путь преградил турникет. Красный крест на его дисплее заказывал дорогу дальше, по крайней мере до беседы с лысым охранником, расположившимся рядом в стеклянной будке.

Рот больничного стража открылся в преддверии вопроса, однако Безбородский опередил его. Ответ Вольдемара оказался краток.

– Это к отцу, – кивнул он в мою сторону.

Больше вопросов не задавали. Красный крест превратился в зеленую стрелочку, и железные лопасти турникета завращались, впуская нас на территорию больницы.

– Так зачем ты вызвал меня сюда? – недоуменно накинулась я на Вольдемара, едва мы отошли от охранника на должное расстояние. – Мы что, и вправду идем к твоему отцу?..

Приглашение Сусинского действительно было загадочным. И неожиданным. Еще час назад я досиживала последний урок в школе и планировала потом отправиться в «Восход» – репетировать полученную роль и разучивать танец под менторством Анки, – как из-за плеча оказалась небрежно сброшена смятая записка.

«Я тебе не секретарша!» – скачущим почерком Вероники значилось на ней. Ниже находился неизвестный адрес и просьба явиться по нему с короткой подписью: «Безб.».

Пробив дом и улицу в библиотеке, я обнаружила, что тот принадлежит больничному комплексу. И от этого открытия кожа покрылась противными мурашками.

Дорога до больницы прошла в немом мандраже. Причина столь спонтанного вызова была мне неизвестна и оттого пугала еще сильнее.

Больше всего я боялась, что некто из наших коллег попал в беду и теперь дожидается нас там, прикованный к больничной койке. Фантазия в красках рисовала трагичные картины, причем одна ужасней другой: загипсованный Лес, Мими с разбитой головой, Анка без сознания…

Не исключала я и того факта, что в беде мог оказаться и сам Безбородский.

Однако, завидев того на крыльце в белом халате и в полном спокойствии, я выдохнула. Расслабленное лицо коллеги излучало его обыденный флегматизм, что сбавило уровень моего нервного напряжения. Правда, не до нуля – червячок параноидального сомнения все равно продолжал копошиться в мыслях, не давая полностью отбросить все страшные гипотезы.

Поэтому стоило нам оказаться внутри здания, как я тотчас озвучила самое накипевшее. Жаль только, вопросы мои так и остались проигнорированными.

Сусинский на мгновение застыл, вглядываясь куда-то вдаль, а потом вдруг изобразил широкий взмах рукой.

– Голубцов, ты, что ли?..

Мне яростно захотелось стукнуть Безбородского за столь несуразный уход от ответа. Однако от человеческой массы, снующей в коридоре, и вправду отделился некий индивид.

По виду – наш ровесник. На удивление загорелый для морозных декабрьских будней и внимательно взирающий на нас