Команда Бастет - Злата Заборис

– Не вопрос! – откликнулся тот. И в следующий миг обрушился на каталку так, будто из него дух вышибло. Тело рваным ударом шлепнулось о жесткую поверхность, а затем замерло – и ни один мускул не сократился в течение следующих секунд.

Талант патологоанатома притворяться мертвым поражал своей ужасающей правдоподобностью. Передо мной точно и вправду лежал хладный труп, не подающий ни единого признака жизни.

Тем временем врач подошел к ложу Ануфрия Борисовича, заботливо накрыл того простыней и неспешно покатил к двери – ногами вперед.

– Я скоро вернусь, – проговорил неизвестный, задорно подмигивая Безбородскому. – Дождитесь меня, ребята. Чаю попьем.

И направился к выходу, насвистывая под нос игривые мотивы «Лебединого озера» – весьма жутковатые в данной обстановке, стоило отметить.

Едва дверь за ними захлопнулась, у меня прорезался голос.

– Кто это был? – не поняла я.

– Леопольд, – пожал плечами Сусинский. – Местный патологоанатом. Это он меня в свое время привел в «Восход».

– Погоди… – Пазл в моей голове вдруг резко перестал сходиться. – Но если патологоанатом – это Леопольд, то кто тогда Ануфрий Борисович?.. И… куда он вообще его утащил?

В мозгу точно заскрипели ржавые шестеренки, отказывающиеся вращаться в заданном направлении. Обдумывание ситуации вдруг стало даваться с большой натугой. Более того, мысли даже не знали, в какую сторону им сейчас двигаться.

– А меня, барышня, никто никуда не утаскивал, – послышалось уже от противоположной стены морга.

Голос был незнаком. Но вот интонация и его размеренность…

Ничего не понимая, я обернулась.

На другой каталке сидел бородатый молодой человек, довольно улыбающийся во все тридцать два зуба. Такой же голый. Такой же бледный, с синеватым оттенком кожи… И с точно таким же уродливым шрамом.

Правда, теперь я, кажется, понимала, что это за шрам. И как он появился.

– Мама… – только и выдавила я.

А потом обрушилась без чувств на руки Безбородского.

Глава 7. Пророчество инпу

Я пришла в себя от химической вони, бьющей в нос, точно отработанный апперкот. Веки распахнулись, подставляя зрачки под удар яркого света. Лампы анатомички все так же слепили глаза, оставляя на картине моего бытия радужные пятна ожогов.

Под носом обнаружилась чья-то рука, заботливо придерживающая комок ваты – не иначе как пропитанный каким-то раствором.

В горле запершило вплоть до приступа кашля – запах был настолько резким, что напрочь продирал гортань. Не в силах больше выносить это издевательство, я резко мотнула головой, отводя нос. И тотчас же поняла, что зря: на смену химикатам пришел запах морга. Меня снова замутило, но теперь менее интенсивно – обморочная слабость брала свое.

– А ты спрашивал, зачем в морге нашатырь! – донесся до меня голос патологоанатома Леопольда. – Смотри, как быстро в себя пришла.

Ответом ему стало бурчание Сусинского. Правда, слов я так и не расслышала, да и не посчитала нужным акцентировать на них внимание. На данный момент все мои мысли сосредоточились вокруг одной-единственной личности. И личность эта не заставила себя ждать.

– Послушайте, – прозвучал сбоку знакомый тембр, – я понимаю, мы начали наше знакомство немного не с того…

Я подскочила, заодно обнаруживая, что медики заботливо уложили меня на каталку. Приятного в этом открытии было предельно мало – оказаться на месте, где только что мог лежать труп, было откровенно мерзко. Вопль брезгливого возмущения уже собирался сорваться с моего языка, как пальцы нащупали под собой разовую медицинскую пеленку.

Выдох.

Ну, хотя бы так.

Глаза тем временем судорожно заметались по помещению в поиске причины моего недавнего обморока. А найдя искомое, едва не отправили меня в новый.

За письменным столом эскулапа, вальяжно отвалившись на спинку стула, сидел мертвец.

Но это была лишь половина беды. Вместо головы молодого бородача на меня взирала морда черной собаки.

Из моего горла исторгся вопль, невольно извергший вполне определенное ругательство.

– Знаете, чисто формально я кобель, – обиделся Ануфрий Борисович.

Я же продолжала вопить. В этот раз меня никто не затыкал, следуя совету последнего. И, к его печальной правоте, в морг и вправду не нагрянуло ни единого любопытного индивида.

Лишь когда мой крик потихоньку сошел на нет, Сусинский презрительно фыркнул.

– Уж за полгода могла бы и привыкнуть…

– К чему привыкнуть?! – перебила я Вольдемара. – К восставшим мертвецам?!

Губы Безбородского недовольно поджались.

– Перед тобой всего лишь фантош. – Коллега флегматично махнул рукой. – По сути, такой же, как и ты. Только иного характера.

Сердце от стресса колотилось как бешеное, но дыхание все же начало постепенно приходить в норму.

Не сказать, что слова Безбородского сумели меня успокоить, но все же они заставили меня посмотреть на ситуацию под новым углом.

– Вы… один из них? – с трудом предположила я.

Голова черного пса качнулась в согласном кивке.

– Я повелитель Запада, Хентиаменти Инпу, – представился ее носитель. – Бог бальзамирования, последнего пути и проводник усопших в загробный мир.

– Думаю, тебе он больше известен как Анубис, – внес ясность Вольдемар, и в этот миг я и сама поразилась своей недогадливости.

– Мне не принципиально, каким из имен меня будут называть, – добавил бог бальзамирования. – За последние сто лет я вполне адаптировался отзываться на «Ануфрий Борисович».

На осознание следующего факта ушло чуть больше времени.

– Значит, ваши фантоши – это…

– Мертвые, – подхватил Анубис. – Те, кто усоп, но еще не был предан погребальному обряду.

Я нервно сглотнула, спешно слезая с каталки.

Знакомство выдалось не из приятных. Нахождение с Инпу в одном помещении заставляло колени невольно подкашиваться.

Привыкание давалось мне слишком сложно.

Наверное, стаж служения фантошем должен был облегчить мое восприятие данной ситуации. Но нет. Трясти от этого меньше не стало.

Одно дело – знать, что твой преподаватель умеет вселяться в своих учеников и обращаться в птицу. Совсем другое – стоять рядом с ожившим трупом, только что при тебе же лежавшим на каталке.

Кроме того, что-то все равно не хотело складываться в голове в единую картину. Что-то выбивалось из ее целостности, делая пазл разрозненным.

– Ваша голова, – наконец поняла я. – Она… появилась на фантоше? Как вы смогли призвать ее, находясь в человеческом теле?

Ануфрий Борисович хекнул.

– А я, барышня, несколько отличаюсь от прочих богов, – скалясь, проговорил он. – Тут, понимаете, есть некоторый момент… Этакое мое отличие… Как бы вот вернее выразиться…

– У него нет своего тела, – прервал разглагольствования бога Вольдемар.

– Да, – кивнул Анубис. – У меня нет собственной физической оболочки. И никогда, по правде, не было. Поэтому существовать в материальном виде я могу только внутри собственных фантошей.

Голос его звучал расслабленно и размеренно. А я все не могла понять, кого мне напоминает его поведение: обходительного аристократа или бомжа.

– В остальное же