Команда Бастет - Злата Заборис

Позади послышался звук разрываемой бумаги. Затем Леопольд показался сбоку, держа в вытянутой руке оторванный тетрадный лист.

Зрачки патологоанатома внимательно бегали по содержащимся на нем записям.

– Отнесете это Тоту. – Теперь бумажка оказалась ровно передо мной, втиснутая в мои руки. – Сегодня же. Это может оказаться важным.

Общаться с патологоанатомом было странно. Рядом со мной как будто стоял второй Безбородский, говорящий с его же интонациями. Коммуницирующий его же жестами.

– Идите. – Вторая рука эскулапа хлопнула по плечу Вольдемара. – Чем раньше вы передадите это в «Восход», тем лучше.

Леопольд отрывистым кивком указал на дверь. Однако Сусинский вдруг воспротивился его просьбам.

– Но ведь Ануфрий Борисович так и не сказал, зачем звал ее! – По тени на полу я заметила, как голова коллеги кивает в мою сторону.

Ответом ему стал сердитый выдох патологоанатома.

– Сегодня он уже никому ничего не скажет, – отрезал эскулап. И с резким нажатием ручки распахнул перед нами дверь.

Глава 8. Шерстинки на джемпере

В «Восход» мы с Вольдемаром прибыли вместе, однако на третьем этаже наши пути разминулись.

– Отдай мне записку и иди на свою репетицию, – скомандовал Безбородский, едва мы миновали лестничную клетку. – Я и так задержал тебя в больнице.

– А как же просьба Леопольда? – озадачилась я.

Коллега посмотрел на меня исподлобья, точно обвиняя в греховной глупости.

– Я сам отнесу все Тоту, – прокомментировал он. – Вовсе незачем нести один тетрадный листок вдвоем.

В словах его был определенный резон. Бросив торопливые слова прощания, я ринулась к дверям театральной студии. Сусинский был прав – меня ждали на репетиции. Разучивать вальс я должна была прямиком после занятий, но спонтанный визит к Ануфрию ощутимо оттянул мое появление в «Восходе».

К моменту, когда пятки пересекли порог репетиционного зала, Анка и Лес уже вовсю кружились по его периметру.

– Раз-два-три, раз-два-три, – непрестанно командовала девушка.

Музыки не было, с заданием ритма Снежана превосходно справлялась и сама.

Поворот. Поворот. Еще поворот.

Краем глаза она заметила меня и ухитрилась в танце помахать рукой, при этом даже не сбившись с такта.

В роли хореографа Торсунова чувствовала себя весьма уверенно. Ее бодрый настрой был практически осязаем.

Чего нельзя было сказать об Елисее.

Лес уже не сопротивлялся, но и назвать его стопроцентно довольным происходящим тоже не выходило. На лице коллеги застыла кислая мина, наглядно говорящая о его отношении ко всем танцевальным процессам.

Наконец пара остановилась, переводя дух.

– Где тебя только носило? – возмутился Елисей, обращаясь ко мне. – Почему я битый час отдуваюсь за нас двоих, а?

Объяснять где, я не стала – обошлась дежурным ответом, что задержалась.

– Вот иди теперь сама с Анкой танцуй! – Палец коллеги указал в сторону одноклассницы. – Твоя очередь.

Вчерашнюю репетицию мы провели, поочередно вальсируя с нашим «педагогом». Поскольку навыки обоих были на нуле, Торсунова посчитала, что обучить нас будет проще, поначалу танцуя с каждым из нас по отдельности. Поэтому мы попеременно разучивали шаги в паре с ней.

– Погоди, – перебила одноклассника Снежана. – Раз уж вы оба здесь, почему бы вам не попробовать станцевать вместе?

Патрикеев тихо застонал.

– Азы вы теперь знаете, так что вперед. Ну? – продолжала командовать Анка.

Призыв встать в пару с Елисеем отчего-то отозвался у меня странной реакцией ступора. Вроде я и понимала, что разучиваю танец для дальнейшего исполнения его вместе с ним, но… Представить, что дело действительно дойдет до этого, почему-то не получалось.

Лес недовольно засопел, выказывая несогласие с идеей совместного танца. Но жестом все равно показал, мол, иди сюда. Скинув у стены рюкзак и куртку, я приблизилась к партнеру.

Теперь мы стояли друг напротив друга.

Лес, высокий Лес, стоял даже не в шаге от меня, а в половине шага. Мне никогда не доводилось оказываться рядом с ним настолько близко. Исключением был лишь тот раз, когда они с ребятами привезли меня в «Восход» силой… Но из-за рабочих обстоятельств я бы не стала учитывать тот случай.

Тем временем Лес подхватил мою руку, крепко сжав в большой ладони замерзшие с улицы пальцы. Его вторая ладонь легла мне на талию, заставляя меня покрыться пунцовым румянцем.

– Руку на плечо клади, чего застыла? – поторопил Патрикеев.

Старательно выбираясь из ступора, я протянула ладонь вверх, завершая формирование позиции.

– Ты чего-то красная, – заметил коллега. – Душно?

– Ага, – буркнула я, поспешно отводя взгляд.

В огромном зале и среди знакомых лиц я вдруг резко перестала находить себе место. Все это было какой-то большой странностью. Непонятной и неловкой.

Заставить себя пошевелиться стало невероятно сложной задачей. Представить, что нам придется взаимодействовать в танце, и вовсе не выходило.

Что там, я не могла найти в себе сил даже посмотреть на Леса – мои глаза упорно рассматривали собственные ботинки, не в состоянии подняться ни на сантиметр вверх. Мысль о том, чтобы увидеть перед собой его бледные щеки и голубые глаза, заставляла меня впасть в еще большее смущение.

– Ну, поехали! Раз-два-три… раз… – начала командовать Анка.

Я лицезрела, как нога Елисея движется в мою сторону, начиная шаг… И едва успевала передвигать свои ступни в должном направлении.

Шаги получалось ломаными, неказистыми. Вместо кружения в плавном вальсе у нас выходило какое-то начертание ногами пентаграммы.

– Да не, у нее не получается, – выплюнул через пару кругов Патрикеев, обрывая танец. – Может, тебе еще ее потренировать?..

Он вопросительно посмотрел на Анку.

– Нет-нет, – спешно замотала головой я. – Сейчас… Я буду стараться лучше.

Сказать оказалось легко. Сосредоточиться и сделать – куда сложнее. Происходящее определенно мне не нравилось.

Или все же…

Да нет.

Собственная реакция казалась до бесконечности глупой. Ситуация напоминала какой-то бред, и я искренне не могла понять, почему все это происходит.

– Раз-два-три, раз-два-три…

Мы снова закружились в танце. В этот раз – куда больше походящем на классический вальс.

– Голову подними! – Прервавшись на реплику, Анка продолжала задавать темп хлопками в ладоши. – Не смотри в пол!

Борясь с приступом накатившей откуда-то трусости, я оторвала взгляд от ног. Правда, в лицо Лесу заглянуть так и не смогла – глаза остановились на уровне его груди. На Патрикееве сегодня даже не было обыденной футболки с анимешной девочкой – лишь строгий однотонный джемпер, ныне представший перед моим взором как страшный сон.

Я разглядывала каждую шерстинку, выбивающуюся из стройных рядов вязки, и чувствовала себя потерянной. С одной стороны, мне безумно хотелось исчезнуть отсюда и появиться где угодно, только не здесь. Не кружиться с ним в этом танце и не попадать мимо такта. С другой же… Напротив, хотелось, чтобы этот вальс продлился как