Команда Бастет - Злата Заборис

стороны, нас ожидало прекрасное мгновение, ради которого прикладывалось множество усилий. Мне предстояло кружиться в его объятиях на глазах у всех. В летящем белом платье, под овации толпы… В мечтах этот момент представлялся особенно ярким.

С другой же… Я опечаленно осознавала, что этот танец станет последним и не будет больше ничего: ни неловких репетиций, ни его большой ладони на моей талии. Наш вальс останется на перевернутой странице календаря, и мы больше никогда не окажемся в подобной близости.

Это понимание было грустным.

* * *

К концу часа в Кварцевый зал нагрянула Тетяна Себастьяновна.

Сегодня руководитель театральной студии предстала перед нами особенно оживленной. Глаза ее блестели, озаренные некой идеей, а в походке наблюдалась особая энергичность. Каблуки богини резво ударяли по каменным плитам, оглашая гигантское пространство зала задорным цокотом.

Богиня приблизилась и обвела кошачьим взглядом четверых танцоров, собравшихся подле елки.

– Раз уж мы репетируем сегодня здесь, – заговорщицки проговорила она, прищуривая разом оба глаза, – может, нам стоит спустить реквизит из кладовки и попробовать отыграть сразу с ним?

Предложение вызвало у коллег бурю эмоций. Отправиться в пресловутую кладовку захотели все. Сумки спешно были сдвинуты с лестницы, освобождая проход наверх.

Возглавляла шествие Тетяна. За ней хвостиком вилась Анка, ведущая за руку Фаину. Дальше ступал Лес, огромной спиной загораживая мне весь обзор.

Я замыкала процессию.

Перед моими глазами маячили лопатки Елисея. Шагая вверх по ступеням, я все время боялась, что поскользнусь, оступлюсь или попросту потеряю равновесие и случайно уцеплюсь за Леса. А затем сгорю от стыда из-за того, что потревожила его. Страх заставлял с особым рвением хвататься за лестничные перила. Я держалась за них с маниакальной сосредоточенностью.

Наконец подъем закончился, и под нашими ногами оказался балкон. Недолгая прогулка по нему закончилась поворотом в закуток перехода.

Переход был на удивление длинным. И темным: за все время движения по нему нам не попалось на глаза ни одной лампы. Резная деревянная дверь, ожидающая нас в конце коридора, едва различалась во мраке – и это при дневном освещении. Как здесь можно ходить в темное время суток, я вообще не могла представить.

В воздухе летала пыль, вздымаемая при ходьбе нашими подошвами. Судя по ее концентрации, не убирались здесь очень давно.

Дверь в кладовку охранялась тяжелым амбарным замком. Железный монстр, массивный, старый и местами проржавевший, преграждал путь посторонним.

В руке Тетяны Себастьяновна блеснул ключ, и дверь со скрипом отворилась, пропуская вперед нашу компанию.

– Давайте оперативно, пока не пришли остальные актеры, – скомандовала богиня, первой переступая через порог.

Под ее пальцами щелкнул выключатель, и реквизиторская озарилась скупым желтым светом старых ламп.

Место завораживало. Вдоль стен комнатки тянулось множество стеллажей, набитых всевозможными предметами. Здесь лежали декорации для сцены и разные предметы обихода. Оружие. Массивные шляпы и украшения. Страусиные перья. Ходули. Даже винтажный велосипед и пара розовых самокатов.

Полки, заинтересовавшие Тетяну, располагались в самом дальнем углу. На них, поблескивая под светом ламп, расположились бутафорские мечи на специальных подставках. Кроме них на стенде хранились ножи, сабли и катаны. Стеллаж будто перенесся с выставки исторического холодного оружия.

– Меч для Цезаря, – принялась приговаривать богиня, забирая предметы с полки и передавая их в руки пришедших. – Меч для царевича… И советнику… Кинжал.

Затем она резво шагнула в сторону, обращаясь уже к другому стеллажу: с головными уборами. Взгляд ее заметался по его полкам, пытливо выискивая что-то.

– Не найду лавровый венок… – проговорила она задумчиво, продолжая поиски. – Может, кто из вас его видит?

Я не видела, но заскользила глазами по полкам в попытке обнаружить нужный предмет.

Вдруг Лес резко развернулся, врезаясь в меня корпусом. Технически – между нами не произошло ничего. Лишь его бок неудачно вписался в мою руку, практически вскользь зацепив о рукав.

То было касание даже не тел – одежды.

Но я отскочила от Леса как ошпаренная. Щеки налились предательским багрянцем. Дыхание сбилось, а сама я ощущала себя так, будто столкнулась с маньяком.

К счастью, Елисей не заметил моей реакции. Он сосредоточенно шерстил взглядом ближайшую полку, пытаясь найти на ней венок.

Но вот кое-кто другой заметил.

Рядом с нами, искоса поглядывая на мое лицо, застыла Вафелька. Словно в замедленном кадре я наблюдала, как губы ее расползаются в недвусмысленной вкрадчивой улыбке.

Лес ничего не понял. Фаина – поняла все.

Я нервно сглотнула.

Тем временем события неслись дальше.

Вафелька мимолетно подмигнула мне левым глазом. Быстро, едва уловимо. Но она явно была полна пугающей меня решимости.

– Тетяна Себастьяновна, – обратилась она к Бастет, пальцем указывая по диагонали вверх. – Я, кажется, нашла венок.

Я обернулась в указанном направлении, пытаясь увидеть ее находку.

– Только он высоко… – продолжала бывшая подруга. – Пусть Лес Желю поднимет, чтобы она достала.

Дыхание мое, едва вернувшееся после столкновения, снова сошло на нет. Слова Репейниной ударили по слуху, точно раскат грома.

– Что скажешь, Лес? – осведомилась Бастет у Патрикеева.

И тот – о ужас! – не стал противиться.

– Ща будет, – согласился коллега.

Моего же согласия никто спрашивать не стал. Руки Елисея в тишине пододвинули меня к нужному стеллажу. И без малейшего промедления оторвали от пола.

Что я испытывала в тот момент, невозможно было описать никакими словами. Впрочем, нет. Как минимум одно слово крутилось в голове на бесконечном повторе.

Идиотка. Я чувствовала себя полной идиоткой. Настоящей опростоволосившейся дурой, спалившей свои глупые чувства не просто постороннему человеку, а самому последнему человеку, которому о них сейчас следовало бы знать. Впрочем, будь на то моя воля, я бы предпочла, чтобы Вафелька и вовсе никогда о них не узнала бы.

Пальцы Леса крепко стискивали мои бока, а я висела в его руках и отчаянно боролась с собственными эмоциями, рвущимися наружу.

Не показывать. Не показывать еще большего смущения. Главное – не делать этого, и тогда ситуация не станет хуже.

Но по правде, все и так было плохо.

Моя рука была как ватная, когда я елозила ею по полке стеллажа, пытаясь подхватить с нее позолоченные лавры. Пальцы еле гнулись, но со второй попытки у меня вышло взять венок. Все, чего мне сейчас хотелось, – это поскорее спуститься на пол, а затем незамедлительно ретироваться. Куда угодно, главное – подальше от глазастой Вафельки. И подальше от Леса, за короткий миг ставшего источником моей проблемы.

* * *

Из реквизиторской я выходила никакая. Золотой венок лежал в моих руках постыдным напоминанием о случившемся. Вафелька шла рядом. На ее губах играла все та же вкрадчивая улыбка, и улыбка эта теперь казалась мне сущим адом.

На мгновение