Рассказы 4. Контрольная точка - Анастасия Голикова

не хотел, чтобы не замарать холеные ступни бедняцкой почвой. Рональд чувствовал загрубевшими пятками мелкие камешки, но не обращал на боль никакого внимания; иногда он с опаской оглядывал ближайшие заросли и горбатые вершины холмов. Сумерки сгущались быстро, словно осьминог пустил в лицо чернил, и среди неясных силуэтов каждое движение казалось мощным прыжком пещерной гиены или неуклюжей походкой мегатерия. Как знать, может, и они ночью выбирались на охоту?.. Любой шорох мог оказаться ползущей мегаланией. Среди грозного шепота первобытного мира Рональд мчался к жилищу, снова и снова вспоминая слова Виктора. Как обычно, только после встречи Мершарту приходили хорошие идеи о том, что можно было бы сказать, чтобы выбить лучшую сделку эры.

Когда ночь обернула планету плотным черно-синим одеялом, Рональд уже стоял на пороге своей пещеры. Он смотрел на третье подножие и хмурился – никого. Все жители давно вымерли от голода. Остался только Рональд, и пропитания ему едва хватало. Он терял с каждым циклом все больше веса, и кожа его становилось сухой и морщинистой, из-за чего он невероятно переживал. Никто даже и не догадывался, что у третьего подножия осталось только одно бьющееся сердце. Рональд остался жить по праву сильного. Кивнув самому себе, он вошел в пещеру и на ощупь отыскал нужные камни. Выбив искру, ему удалось разжечь огонь. Воображая и гордясь собой, Рональд прошел к небольшой луже, в которую радостно прыгали капли воды с потолка. Снова посмотрел на свое отражение. Мир должен был склониться перед ним. Теперь-то уж точно. Неважно, где он найдет охотников на мамонтов, которые согласятся поставить ему мясо до следующего цикла. Самое сложное позади – обратить на себя внимание в высшем обществе. Рональд чувствовал себя едва ли не божеством.

Мершарту оставалось совершить три молитвы перед сном. Сначала он опустился на колени перед грудой белых плоских камешков. В танцующем свете пламени они искрили больше обычного, казались ровной пирамидкой самоцветов. Рональд собирал их по всему третьему подножию, а потом лично превратил в визитки, работая целыми днями, выбивая надписи. Чуть правее горки визиток Рональд поклонился старому скелету тигра. Природа уступила человеку в тот раз, позволив Мершарту жить, а безымянному, редчайшему белому тигру – умереть от удара острого камня. В этой истории Рональд был скорее злодеем – пещера принадлежала тигру, но Мершарт не позволил бы никому встать на его пути к вершине мира. Первый шаг к высшему обществу – собственная вилла. И ее пришлось отобрать у редкой белой кошки. Шкура тигра стала еще одним узелком удачи на нити судьбы Рональда: дала ему великолепную тогу, с которой открылись пути на торжественные встречи и модные показы.

Третья же молитва предназначалась острому камню.

– Да простят меня боги за убитого тигра, да благословит меня острый камень, пробивший дорогу наверх, – шептал Рональд.

Мершарт поднялся, подошел осторожно к камню и обнял его.

– Не волнуйся. Теперь нам только осталось найти мамонтов. Мы добудем мясо, не переживай… И Виктор сделает нас вице-президентами! У нас будет столько визиток и тигров, что все молитвы достанутся тебе. Главное, не переживай…

Рассвет застал спящего Рональда, обнимавшего острый камень. Первый луч солнца осторожно коснулся усов управляющего охотой. Вода ждала, когда пещерный человек посмотрит на свое отражение, а угли – когда огонь разгорится снова. Камень ничего не ждал. Он знал, что в конце концов не останется ни встреч, ни модных показов, ни даже «Ле Палео Фрут». Только люди и их острые камни.

Клавдия Матушевич

Бредущие во тьме

Ночью прошла метель. На подступах к капканам снега навалило столько, что Ингрид пришлось пробираться, утопая по пояс в колком ледяном облаке. Как всегда после бури, в лесу стояла глубокая тишина: пухлые шапки мокрого снега, налипшего на ветви, гасили любые звуки.

Капканы, конечно, тоже завалило. Ругнувшись, Ингрид принялась разгребать их, стараясь не повредить сложную конструкцию из палок и веревок. Почти все ловушки разрушились, и Ингрид нахмурилась, представив, сколько ей придется возиться с починкой. И все, конечно же, были пусты.

Когда она закончила натягивать веревки и раскладывать свежую приманку, свет стал совсем тусклым, между деревьями пролегли резкие черные тени. Ингрид распрямилась, только теперь почувствовав, как заледенели ноги под промокшей одеждой. Страшно хотелось поскорее вернуться в теплую избу, устроиться у очага, нацедить горячего питья в любимую кружку. Ингрид вздохнула и взглянула в небо: смеркалось. Сияющий Асгард был почти не виден в сумрачном небе, и Око Одина невозможно было разглядеть уже много недель. Слишком далеко…

Внезапно из ближайшего сугроба выскочила гибкая огненная молния и приземлилась точнехонько на ствол поваленного бурей дерева. Блестящие черные глаза внимательно уставились на Ингрид, точеный носик любопытно подрагивал.

– А, это ты, – Ингрид улыбнулась, заправляя за ухо выбившуюся прядь. Волосы сильно отросли за последнее время, но она так и не научилась их как следует заплетать, чтобы не лезли в глаза. – Нашла что-нибудь съедобное?

Вместо ответа лисица задрала пышный рыжий хвост и поскакала по снегу, потешно вскидывая лапы. Ингрид мгновение постояла, вглядываясь в поднятый Норой снежный бурун, приметила добычу и рванула следом.

Бежать по снегу было непросто. На каждый толчок приходилось с усилием вытаскивать ногу из рыхлой каши, зато прыжки получались длинные и красивые. Впереди среди сугробов мелькал хвост Норы и мохнатый коричневый бок добычи – разглядеть, что это за зверь, Ингрид никак не удавалось. На бегу выхватила последний оставшийся дротик из колчана, сжала в кулаке – не промахнуться бы! Нора гнала зверька к оврагу, где было большое открытое пространство.

На пригорок у оврага удалось взобраться только со второй попытки: в первый раз ноги соскользнули под толщей снега, и Ингрид съехала вниз по склону на животе. Разозлилась, нащупала ногой опору, оттолкнулась – но мгновение, конечно, было упущено. Коричневый бок мелькнул где-то внизу и скрылся, юркнув в спасительное сплетение древесных корней.

Ингрид выругалась сквозь зубы, сунула дротик на место и принялась осторожно спускаться с холма. Нора веселым клубком подпрыгивала рядом, время от времени игриво пытаясь ухватить острыми зубками край хозяйкиной меховой варежки.

Они остановились у огромного раздвоенного дерева, из-за облепившего его снега похожего на мифического двуглавого дракона. Отдышавшись, Ингрид взглянула на Нору, которая уселась на снегу чуть поодаль и с самым невозмутимым видом вылизывала одну из лапок.

– А тебе все нипочем, да, чудовище? Ладно, пойдем к озеру. Поглядим, может, удастся поймать на ужин пару рыбин.

До частокола они добрались уже в сумерках. К тому моменту ноги Ингрид в промокших штанах окончательно заледенели, и она понадеялась, что это не