Синдром героя - Василий Анатольевич Криптонов

А потом как-то вдруг проблемы начали решаться. Сначала поспело мясо. Потом Диана Алексеевна, выпив второй бокал, внимательно посмотрела на Таньку и сказала:

— Не смей сдаваться.

— Что? — вздрогнула та. — Но это ведь не от меня зависит. Если меня уволят…

— Без причины тебя уволить не посмеют, ты с гимназией договор подписала, и в этом договоре подробно расписаны все причины, по которым от твоих услуг могут отказаться. Если же увольнение состоится без хотя бы одной из означенных причин, гимназия должна выплатить большую неустойку. Это им невыгодно. А ещё, ко всему прочему, можно пригрозить газетной шумихой.

— Это мы устроим запросто, — подтвердил я, распиливая мясо ножиком. — Кеша так нашумит, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

— Я не хочу скандала, — насупилась Танька.

— И не будет скандала, — успокоил я её. — Если ты не хочешь. Захочешь — будет. Ты, главное, как захочешь — сразу говори, я всегда рядом. Я ведь твой муж.

Благодарно сжав мне руку, Танька тоже опрокинула бокал и уставилась на Даринку.

— Никто тебя не выгонит, ты учишься лучше всех в классе.

— У, — надула губы Даринка, чувствуя некоторое смущение.

— И ничего не «У», а правда.

— Все говорят, это потому, что я — твоя любимица.

— Враньё совершенное, пусть проверят. Если посмеют. Позор сущий — с детьми воевать. И запомни: ты лучше всех в классе! Поэтому к тебе так и относятся.

Я потрогал пальцем бокал с соком и посмотрел на Фёдора Игнатьевича.

— И не надейтесь.

— Что? — встрепенулся тот. — На что?

— На закрытие академии. С гробом мы разберёмся. Я приближаюсь к разгадке. А когда разберёмся, вы, Фёдор Игнатьевич, сделаете две вещи, вы это сейчас торжественно, при всех пообещаете.

— Что за вещи такие?

— Секретаршу наймёте и уйдёте в отпуск.

— Ну, знаете! — Фёдор Игнатьевич допил свой бокал. — Это уж невесть что такое!

— Ну, либо Кунгурцевой жалованье поднимите. Вы же на неё всю секретарскую работу свалили! Она и замдекана, и секретарь, и завкафедрой, и преподаватель, между прочим. У неё совершенно нет времени со мной дурака валять, а мне бывает скучно. И это претензия к вам, Фёдор Игнатьевич, вы, именно вы должны испытывать по этому поводу чувство вины!

— Если есть на то ваша воля — я легко избавлю вас от скуки.

— Ни-ни-ни, ни в каком случае. Меня всё устраивает. Только Кунгурцеву жалко. Горит человек на работе, хотя работать не любит. Я считаю, что для справедливости на работе должны гореть те люди, которые её любят, вроде вас, например. Но даже и вам бы уже подостыть немного.

О чём-то задумавшись, Фёдор Игнатьевич вдруг сказал:

— Хорошо. Найму я секретаря. Всё равно скоро академию закроют.

— Вот! Вот это настрой! — Я поднял бокал. — За старого доброго Фёдора Игнатьевича!

* * *

На ночлег мы, конечно, оставаться не стали. Вскоре после ужина собрались и потянулись к выходу. С извозчиками заморачиваться смысла не было, потому что жили мы недалеко, и пройтись полагали в удовольствие, особенно после еды.

С нами потянулась и Диана Алексеевна. Я задумчиво поглядел на неё в прихожей и сказал:

— Вы забыли зонтик.

— Зонтик? — удивилась та. — Но у меня не было никакого…

— Скажете тоже. Без зонтика осенью в Белодолске? Верно, запамятовали. В спальне оставили.

— Я никогда не заходила в…

— Ну так зайдите и посмотрите. Я уверяю, там стои́т. Мы ждать не будем, нам всё одно в разные стороны. До встречи в академии, Диана Алексеевна! До встречи, Фёдор Игнатьевич.

Мы вышли, оставив смущённых голубков заниматься дальнейшим продвижением своих отношений. Пройдя пару домов, Танька хихикнула.

— Да-да? — посмотрел я на неё.

— Я не могу. Они такие… Как подростки.

— Главное, ребята, сердцем не стареть.

* * *

Вечером, уже традиционно в тот промежуток, когда Танька приводила себя в готовность ко сну, явилась Диль. Пыльная, с клочком паутины в волосах, который я тут же с неё снял, она приволокла лист бумаги и выглядела весьма довольной собой.

— Вот, хозяин. Девяносто шестой год, май, господин Аляльев подписывает контракт на ремонтные работы в академии. Вот тут подробный перечень работ.

— Так. Вижу.

— Никаких строительных работ здесь нет.

— Угу, отделка, покраска, замена дверей…

— Это список рабочих. Кто в какой бригаде, под чьим началом, чем именно занимался и в какой аудитории. Здесь есть и кабинет Старцева.

— Господи, это ж какой тщательный человек был старый Аляльев! Даже не знаю, восхищаться или ужасаться.

— В кабинете Старцева работали маляры, штукатуры и плотник.

— Пум-пум-пум. Ну, значит, попытаемся отыскать этих маляров и штукатуров, спросим, что они такого интересного запомнили из этого бурного периода. Спасибо за труд. Всё это?

— Нет, хозяин. Ещё кое-что. Я внезапно почувствовала господина Прощелыгина.

Глава 7

Крючочек

Акакий Прощелыгин происходил из рода Прощелыгиных, который, как нетрудно догадаться, особой знатностью похвастаться не мог. Кроме того, этот род, по сути, был обязан своим происхождением женщине. Если там какой-то мужчина с такой фамилией когда-то и валялся — история того не сохранила.

А была, собственно, в одной подмосковной деревне бабка-знахарка, которая испокон веков звалась Надеждой Прощелыгиной. Как-то раз пригрела сироту, девочку по имени Аксинья, и обучила её своему непростому ремеслу. Аксинья же, едва войдя в возраст, обнаружила, помимо талантов к составлению зелий, редкостную красоту. Откуда она такая взялась и где раздобыла настолько несвойственный захудалой деревне генетический материал — никто не знал. Да никто особо и не интересовался такими сложными вопросами. К девушке тянулись местные парни с влюблёнными глазами. Но Аксинья, полностью оправдывая полученную от бабки фамилию, глазки строила и дарила смутные надежды, не забывая при этом продавать свои услуги по основной специальности.

Однажды деревенские парни собрали «вече» и выяснили, что ходящие по деревне слухи о половых победах — наглое враньё, ими же самими и распространяемое. В действительности с Аксиньей никто никогда и ни разу. Однако у всех дома дышать нечем из-за разнообразных травок, настоек и прочей невкусной белиберды, никому особенно не нужной.

«Ведьма», — решили парни и, закинувшись на всякий случай самогонкой, зажгли факелы, похватали вилы. Согласно некоторым свидетельским показаниям, отдельные индивиды выдвинулись на дело с граблями — не то из-за передозировки самогоном слабо соображая, куда именно идут, не то надеясь удивить ведьму и выиграть таким образом время для остальных.

Аккурат в ту пору величайший писатель всех времён и народов, широко известный как Господь Бог, иногда творящий под такими псевдонимами, как Рок и Судьба, послал в описываемую деревню психокинетического мага Владимира Передонова. Передонов, собственно говоря,