Синдром героя - Василий Анатольевич Криптонов

— Без колдовства не обошлось.

— Это понятно, жанр обязывает. Что за колдовство конкретно? У нас тут не Индия, попроще должно быть. Параллельно, перпендикулярно. Под углом в сорок пять градусов, наконец…

Диль пожала плечами. Вернулась Таня, поставила передо мной тарелку.

— Спасибо, — сказали хором мы с Диль.

Я взял вилку и начал кормить фамильярку. Танька смотрела на это дело с минуту и сказала:

— Наверное, я всё-таки решусь. Диль, ты же сумеешь быть няней?

— Если хозяин прикажет — сумею. Между прочим, я могу выполнять всю работу по дому, включая готовку. Если прикажете. И гораздо быстрее, чем любая прислуга.

Мы с супругой переглянулись. Почему-то раньше, на протяжении более чем целого года, эта мысль в голову никому не приходила.

Диль истолковала наше озадаченное молчание по-своему.

— Не верите? Вот, смотрите.

Она исчезла. Миг спустя появилась возле окна с тряпкой в руке и ведёрком. Щёлкнул шпингалет, плеснула вода, до нас долетел порыв холодного ветра.

— Диль, не на…

Танька недоговорила. Окно закрылось, щёлкнул шпингалет. Стекло сверкало идеальной чистотой. Диль демонстративно отжала тряпку над ведёрком.

— Мне совсем не трудно, — сказала она. — А если меня не занимать постоянно работой, я занимаюсь всякими глупостями. Природа фамильяра — деятельная.

— Охотно понимаю. Сам такой. Мой руки и садись за стол, труженица.

* * *

На семейном совете мы порешили-таки нанять какую-никакую прислугу. Для начала — аналога Дармидонта и Ульяна. Всё же к нам временами заходят гости, привычные к определённому порядку. Им было бы странно увидеть дом без прислуги, и на нашей репутации это сказалось бы не самым лучшим образом.

То, что Татьяна Фёдоровна любит готовить, это ещё не беда. Отчего бы и не позволить себе хобби, аристократические дамы как только с ума ни сходят. Но именно хобби, а не завтрак, обед и ужин семь дней в неделю. А если ещё выяснится, что никто не приходит к нам прибираться — тут уж совсем беда. Этак меня домашним тираном ославят. Мол, совсем сдурел на старости лет: денег полно, а он молодую жену заставляет по хозяйству горбатиться. Ещё статью напишут. В «Последних известиях».

Кстати, насчёт них.

— Диль, — сказал я утром у себя в кабинете. — Есть работёнка, весёлая и непыльная.

— Слушаю, хозяин.

— Придётся красть.

— Я люблю красть.

— Знаю, осуждаю, пользуюсь и морщусь. Твоей задачей будет выкрасть весь материал следующего номера «Последних известий», как только он будет готов, и принести мне.

— Я могу всё переписать, чтобы они не заметили пропажи.

— А вот это будет совершенно изумительно. Закинем им ответку, пусть привыкают. А то думают, в сказку попали, думают, только они одни тут умеют вести бизнес грязными методами.

— Недопустимо, хозяин.

— Вот и я говорю.

— Мне возобновить слежку за Прощелыгиными?

— Возобновляй. Но и за «Известиями» приглядывай, раз уж ты так любишь работать.

— Есть.

— И поразмысли над таким моментом: не мог ли Акакий от тоски и приобретённого слабоумия каким-то образом изменить свою природу…

— Стать женщиной? Нет, исключено. Он не метаморф.

— Уверена? Опыт хождения в платье у него был, мало ли…

— Нет, совершенно точно. Его сестра тоже маг, но очень слабый, и её энергетика чувствуется. Просто по ощущениям Акакий шёл вместе с нею, но… не шёл.

— Невидимость?

— Я вижу мир иначе, чем люди. Меня невидимость не обманет.

— Какая-нибудь особенная невидимость, которая тебя обманет?

— М-м-м… Сомневаюсь. Что-то иное.

— Ну давай будем действовать в пределах логики. Ты точно знаешь, что объект А находится в точке Б. Однако не видишь его. Вывод? Объект для тебя невидим.

В глубокой задумчивости Диль исчезла. Я же пошёл в библиотеку.

Порфирий Петрович, оказавшись единоличным владельцем книжного царства, также пребывал в некоторой эйфории. Со мною поздоровался за руку.

— Жалованье-то подросло?

— Грех жаловаться. Неожиданно это всё, конечно. Однако вынужден благодарить.

— Не за что абсолютно.

— За доверие.

— Ну уж, после всего, что мы тут пережили, странно было бы не доверить вам управление библиотекой.

— Даже не знаю, как воспринимать эту сентенцию. Пожалуй, посчитаю комплиментом…

— И не прогадаете. Видите ли, господин Дмитриев, я глубоко чту книгу, а человек, с книгами работающий, в моих глазах близок к священнослужителю.

— Хм. И вправду…

— Но, к сожалению, меня привела сюда сегодня не потребность обсудить литературные темы. Мне нужна ваша помощь, Порфирий Петрович, и, возможно, разговор вам покажется неприятным…

— Слушаю вас, а там уж посмотрим.

— Речь пойдёт о вашем отце…

— Нам обязательно продолжать этот разговор?

— К сожалению, да. Это единственная зацепка в расследовании, которое я веду. А ему уже пора бы войти в финальную фазу, иначе академию прикроют, и все мы окажемся на бобах. Полагаю, уже слышали о новой выходке гроба?

Порфирий Петрович помрачнел. О новой выходке слышали уже все, и это было вторым событием, случившимся за минувшие полсуток. Вечером гроб, видимо, заскучал в практически пустынной академии и отправился в общежитие. Там он материализовался в комнате, где жила небезызвестная Акопова. Материализовался аккурат в тот момент, когда девушки переодевались ко сну, и посеял хаос и панику, сопровождающиеся отчаянным визгом.

Немного повисев в воздухе, гроб, внешне безучастный к происходящему, исчез. И появился в комнате аналогичных четверых парней, которые уже улеглись и при свете свечи болтали. Гроб возник посреди комнаты, попросил закурить. В ответ на озадаченное молчание вздохнул и начал во всех подробностях описывать только что увиденных дам. Сообщал о потайных родинках, описывал сокровенные размеры и строил самые омерзительные предположения относительно чувственных перспектив возлежания с той или иной.

Парням услышанное не понравилось. Они посчитали этот разговор безнравственным, унижающим человеческое достоинство, да и попросту вульгарным. Один, господин Повидлов, распалился до такой степени, что вызвал гроб на дуэль. Гроб охотно принял вызов и нанёс первый удар, в результате чего господин Повидлов в одних трусах с диким воплем вышиб спиной окно и повис на дереве, удачно за окном росшем. Гроб же, придурковато захохотав, вылетел из комнаты сквозь дверь.

Сразу три студентки написали гневные жалобы в министерство образования. Четвёртая воздержалась, однако пожаловалась Леониду. Это, как нетрудно догадаться, была пытающаяся остепениться Акопова.

Леонид пришёл в неописуемую ярость и возжелал немедленно вызвать гроб на дуэль, однако, постигнув опыт господина Повидлова, загрустил и впал в задумчивость.

В общем, складывалось впечатление, что таланты гроба с каждым днём множатся и усугубляются. Цели же его продолжали тонуть во тьме неведения, окутывающей мир, согласно учению буддистов.

— Был он и здесь, — процедил сквозь зубы Порфирий Петрович. — Вчера же вечером. Повалил стеллаж и исчез, напоследок сказав: «Лучше чёртом стать навеки, чем служить