Синдром героя - Василий Анатольевич Криптонов

Передонов заинтересовался местными обычаями и, покинув экипаж, присоединился к парням, надеясь, быть может, записать какие-нибудь образцы фольклора.

В одну руку ему сунули бутылку с мутной жидкостью, в другую — резервные грабли. Поняв, что это — испытание, Передонов выдержал его с честью и немедленно выпил, после чего стал в доску своим. Правда, бутылку у него отобрали, очень уж рьяно он доказывал преданность общему делу.

Цель путешественников находилась немного за границей деревни, в лесу. Подобно Генри Дэвиду Торо, Надежда Прощелыгина обосновалась в двух шагах от цивилизации, пользовалась всеми её благами, но при этом искренне полагала, что живёт на природе и ей нафиг никто не нужен. Бог — судья, хозяин — барин, кто мы такие, чтобы осуждать чужих тараканов. Мужики же, едва войдя в лес, мигом начали вести себя тише и даже ощущать сильные позывы в области кишечника. Некоторые не выдержали и убежали обратно в сторону деревни, громогласно уверяя, что они бы — ух, если бы не. Сходить быстренько здесь же под деревом почему-то никому в голову не пришло, видимо, это считалось неэкологичным в те дремучие времена. Убегая, кто-то вручил Передонову вилы, так что теперь у него обе руки были заняты.

И вот, наконец, пришли к лесной хижине, перед которой остановились и начали громко материться. На крыльцо вышла заспанная Аксинья и, не продемонстрировав ровно никакого испуга, поинтересовалась, какого рожна они все не спят, и не нужно ли им в честь этого совершенно недорого одного хорошего отвара, после которого вырубает мгновенно и не меньше чем на двенадцать часов.

Энтузиазм толпы к тому времени сильно угас, вполне возможно, поматерившись, парни бы просто так и ушли, но Аксинья допустила маркетинговый просчёт: спровоцировала перегрев и выгорание аудитории, придерживаясь чрезмерно агрессивной рекламной стратегии. Услышав, что им опять пытаются что-то впарить, парни взбеленились с новыми силами, взыграла разгорячённая самогоном кровь, и Передонов понял две вещи. Первая: сейчас дом сожгут, а с Аксиньей поступят ещё хуже, после чего, наверное, тоже сожгут. Вторая вещь: Аксинья очень даже ничего. Особенно когда лицо её начало выражать испуг.

Решение Передонов принял мгновенно. Подключив свои способности, он мигом обезоружил линчевателей. Сельскохозяйственный инвентарь, факелы — всё поднялось в воздух. Обалдевшие парни несколько секунд смотрели в небо, после чего, заорав: «Ведьма!!!» — бросились наутёк. Остался перед домом один лишь ощущавший себя героем Передонов. Он смотрел на Аксинью и ждал награды хотя бы в виде улыбки. Но получил скорбную гримасу и отповедь:

— Ну и чего ты устроил, благодетель, едрить твою налево? Они ж завтра всей деревней придут! До рассвета тикать придётся. Тьфу, дурак!

Попадал сельскохозяйственный инвентарь. Рухнули и погасли факелы. Аксинья, повернувшись спиной к Передонову, открыла дверь. На пороге, впрочем, задержалась и бросила через плечо:

— Ты идёшь или нет?

Поведи себя Аксинья согласно шаблону, вертевшемуся у Передонова в голове, он бы, вероятно, раскланялся и удалился, весьма довольный произведённым эффектом. Но, выбитый из равновесия, покорно направился в ветхую избушку, где с ног сшибал травяной запах, а за печкой ворочалась и стонала доживающая свой век Надежда Прощелыгина.

О том, что именно случилось между Аксиньей и Передоновым в избушке, никаких свидетельств не сохранилось. Известно лишь, что Передонов наутро, разыскав кучера, уехал прочь. Через несколько дней в столице свершилось то мероприятие, к которому он и стремился, а именно попытка вооружённого переворота, которую больше ста лет спустя Вадим Игоревич Серебряков пренебрежительно назовёт цирком.

Горстка аристократов пришла к императору и сказала, что это — переворот. Император не поверил и попросил доказательств. В него кинули бомбу. Бомба не взорвалась и даже, говорят, очень сильно не долетела. Немного на неё посмотрев, Его Величество всё-таки решил, что доказательств достаточно, и кивнул. Переворачивателей похватали и обезглавили. Только с Передоновым вышло трудно: он несколько раз останавливал в воздухе топор палача, заставляя исполнительного дядьку обильно материться, при этом извиняющимся глазом косясь в сторону императорского шатра. Собравшаяся толпа зевак покатывалась со смеху. В историю сия процедура вошла как «Потешная казнь». Оборжаться, конечно.

Что до Аксиньи, то эта предприимчивая дама тем же утром собрала в котомку всё самое необходимое, сказала бабке: «Адьос, маманя, спасибо за науку!» — и отчалила в неизвестном направлении.

В следующий раз она появилась в поле зрения документированных источников уже через двенадцать лет, когда в Белодолске продемонстрировала одиннадцатилетнего отрока именем Звездомир Прощелыгин.

Белодолск содрогнулся. Во-первых, от имени. Во-вторых, оттого что этот полудикий мальчишка, не умеющий читать и писать и выражающийся так, что у всякого приличного человека уши вяли, обладал ярко выраженными психокинетическими способностями.

Психокинетики, к тому же столь сильные, на дороге не валяются. Надо было оформляться. У Прощелыгиных поинтересовались, где папа. Аксинья в ответ рассказала всё как есть.

Занимавшийся процессом чиновник оказался человечным. Он, вероятно, долго думал и решил, что вайб сына врага народа пацану не сильно поможет в жизни, да и вообще, что же это за отец, который только туда-сюда и голову потерял. Это не отец, а тьфу. Спасибо, как говорится, за генетический материал, но дальше мы сами.

А может, этот чиновник просто не хотел головной боли с оформлением кучи бумаг, письмами в Москву, письмами из Москвы, волокиты, которая могла растянуться на годы. И чтобы сэкономить себе время для умиротворённой ловли тайменя на берегу Ионэси, создал заявку на регистрацию нового рода. Это было проще, чем разбираться с наследниками Передонова.

В Москве на заявку посмотрел лично государь — без его ведома такие дела не вершились, и даже нынешняя заявка насчёт Даринки либо уже, либо вот-вот появится пред светлые очи Его Величества. Он посмотрел. Он, наверное, даже осознал, что фамилия Прощелыгин — это немножко не то, чего хотелось бы ждать от русского аристократа. И что надо бы эту историю копнуть поглубже, разобраться, что и откуда… Однако в этот момент между государем-императором и белодолским чиновником возникла, что называется, ментальная связь. Его Величество очень хорошо представил, как в ответ на требование не валять дурака и объяснить происхождение отрока придёт подписанное необходимым количеством свидетелей наглое враньё о том, как в пацана вдохнул силу единорог, и как придётся посылать кого-то в Белодолск разбираться, а тот, уехав в далёкий сибирский город, может и не вернуться вовсе, по тем или иным обстоятельствам. И так сущую ерундовину, в общем-то, не