Дом номер тридцать - Екатерина Евгеньевна Алешина

укрывшись одеялом, вспомнила о шкатулке, которую принесла с собой. Лера убрала её в буфет, подальше от глаз. Как назло, теперь шкатулка не шла из головы. Проваливаясь в дрёму, Лера видела образ девочки со старых фотографий. Она не заметила, как в комнату пробрался чёрный кот.

Глава 7

Настасья стояла у парадного входа дома номер тридцать на улице Дворянской и, подняв лицо к небу, рассматривала шпили башен, резные решётки стрельчатых окон, причудливые балкончики, барельефы фасада. Она знала, что Андрей Андреевич не скупился на обустройство новой усадьбы, но никак не ожидала такого размаха. Новый особняк походил на средневековый замок.

Настасья в который раз с благоговением подумала: как ей повезло попасть в столь состоятельную семью. Она уже третий год служила гувернанткой при младшей дочери Субботиных. Девочка была прелестна: умна, прилежна, жизнерадостна и миловидна, словно ангел. Словом, не доставляла Настасье никаких хлопот.

За спиной прогрохотали колёса повозки. Девушка обернулась. Возничий чуть шею не свернул, глядя на диковинный дом. Настасья улыбнулась. Из парадной доносился Ниночкин смех, мальчишечьи голоса.

Из-за дубовых дверей выглянула Агашка в белом переднике.

– Настасья Филипповна, – с упрёком позвала она и скрылась в дверном проёме.

Гувернантка бросила последний взгляд на фасад и пошла урезонивать детей.

Спальня Настасьи оказалась небольшой, но хорошо обставленной и уютной. Девушка раскладывала в шкафу нехитрые пожитки, когда в комнату влетела Нина.

– Настасья Филипповна, Настасья Филипповна, а вы башенки видели? – лепетала она. – А балкончик над входом? А колонны? Папенька сказал, что на фасаде это я. Видели? Видели?

Настасье пришлось напомнить девочке о манерах. Но детский восторг вызывал улыбку. За прошедшие годы девушка привязалась к Нине. В самых смелых, несбыточных мечтах она представляла, что выйдет замуж за знатного человека и заведёт детей, таких же прелестных, как Нина. А та болтала без умолку, а потом потянула Настасью за собой.

– Пойдёмте, я вам комнату свою покажу. Она прямо под башней, как у принцессы, – щебетала девочка.

Тёмные локоны подпрыгивали на хрупких плечиках, когда Нина вприпрыжку неслась по коридору.

Восторги не утихли даже к вечеру. За учёбой Нина никак не могла сосредоточиться. Настасья её понимала и была не слишком строга. Девушка сама дивилась и дому, и обстановке. Богатое убранство поражало воображение, хотя девушке казалось, будто она уже привыкла к роскошной жизни семейства Субботиных.

Когда урок был закончен, Нина сказала:

– У меня ведь завтра именины.

– Знаю, – улыбнулась Настасья.

Нина прильнула к девушке и заговорщически прошептала:

– Говорят, накануне именин нужно гадать на заветное желание.

Девочке очень не хватало материнского тепла, да и общества сверстниц тоже. В доме были лишь старшие мальчишки. А мать девочки – Елизавета Ивановна – была скупа на эмоции и крайне занята общественной работой.

– Глупости какие, – ответила Настасья. – Суеверия, и только.

– Настасья Филипповна, вы же не откажете мне в именины? – стала просить Нина. – Погадаем ради забавы. Одной как-то жутко.

– Нина, завтра важный день, придут гости. Нужно лечь пораньше. Неужели тебе хочется на такое ребячество тратить время? – наставительно проговорила Настасья.

– Хочется, очень хочется.

– Кто тебе сказал эти глупости про гаданья?

– Дама.

– Какая дама? – удивилась Настасья.

В комнату вошла Елизавета Ивановна. Нина отпрянула от девушки. Мать осуждала подобные ласки.

Разговор пришлось прервать, но девочка шёпотом проговорила:

– Пожилая дама, что здесь жила.

Настасья удивилась. Она знала, что Андрей Андреевич перекупил усадьбу у другого купца, а после начал перестраивать. «Вполне может быть, что здесь жила пожилая дама. Но зачем говорить ребёнку подобные глупости? – подумала Настасья. – Причуды господ не понять».

Собирая книги и тетради, Нина снова принялась за своё.

– Настасья Филипповна, а завтра? Давайте завтра, после именин, – канючила она.

Елизавета Ивановна устроилась с книгой на софе и теперь недовольно поглядывала на гувернантку. А Нина продолжала уговаривать. Она порой забывала, что Настасья ей не подруга, а может, только делала вид. Девочке не хватало общения.

– Хорошо, завтра, – согласилась Настасья.

На завтра, по случаю именин дочери, хозяева отпустили Настасью. И та собиралась поехать к сестре.

Девушка рассудила, что Нина устанет от впечатлений дня и к вечеру позабудет о глупом гадании.

Когда Настасья вернулась в дом, гости ещё не разошлись. Она незаметно проскользнула в свою спальню через задний ход, повесила дорожное платье, зажгла свечу и села с книгой у окна.

В новый особняк провели электрический свет, но при лучине Настасье было привычней. Свечной огонёк отражался в стекле, играл мягкими бликами. Вскоре совсем стемнело. Откуда-то со стороны гостиной доносились разговоры, слышались шаги горничной по коридору.

Книга была скучной. Настасье показалось, будто она задремала. Когда открыла глаза, свеча оплыла, а звуки смолкли: ни возни прислуги, ни громких голосов гостей. Девушка отложила книгу, потушила свечу, взглянула в окно. Полный месяц низко висел над маленьким двориком. Ясное ночное небо выглядело чёрным полотном. Луна казалась яркой, как никогда. Серебряный свет отбрасывал таинственные тени. Настасья залюбовалась и вдруг заметила маленькую фигурку внизу, у заднего входа: длинная белая сорочка, тёмные локоны рассыпаны по плечам.

«Нина, – поняла она. – Застудится же», – тут же пришло в голову.

Настасья открыла окно. В лицо ей ударил прохладный ночной воздух.

– Нина, – почти шёпотом позвала она.

Девочка стояла спиной и никак не реагировала.

Настасья окликнула её громче. Ничего.

В этот момент гувернантка испугалась: «Если хозяйка узнает о ночных прогулках Нины, мне влетит. Пусть сегодня отгул, но случись чего, виновата буду я».

– Нина! – ещё раз позвала Настасья, изо всех сил стараясь никого не разбудить.

Девочка не двигалась, стояла, словно каменная.

Настасья накинула халат и выскочила в коридор, торопливо зашагала к лестнице.

«Что ей в голову взбрело? – гневно думала гувернантка. – Нина всегда была самой послушной из детей».

Настасья злилась на себя за то, что уснула, не дождалась, пока разойдутся гости, не пошла проведать девочку.

«Но Нина давно не дитя и всегда следовала распорядку».

Спешно спускаясь по лестнице, Настасья заметила свет в кабинете Андрея Андреевича. Дверь была чуть приотворена. Девушка постаралась как можно тише прошмыгнуть мимо. В щель приоткрытой двери она невольно увидела хозяина дома. Тот сидел за письменным столом, схватившись обеими руками за голову. Тускло горела лампа. В кабинете как будто присутствовал кто-то ещё. Тень ложилась на зелёное сукно столешницы. Настасья заторопилась к чёрному ходу. Ей стало не по себе.

На улице осенний ветерок растрепал волосы девушки. Она плотнее запахнула халат, шагнула навстречу маленькой фигурке. Нина стояла не шевелясь, словно оцепенела. Теперь Настасье стало совсем неуютно.

– Нина, ты что здесь