Любовь до гроба и после - Пальмира Керлис

В сквере за эту минуту стало невыносимо: из-за туч выглянуло и ярко засветило солнышко, защебетали птички. Фу, того гляди выбежит какая-нибудь девица в розовом и начнет им подпевать.

Полицейский участок днем выглядел иначе, чем под покровом ночи. Такой же маленький, одноэтажный, но довольно симпатичный, с узорчатой кладкой стен и рыжей черепичной крышей. На крыльце стояли цветочки в плетеных горшках, перед дверью лежал полосатый коврик. И не скажешь, что внутри расследуются преступления. Кстати, про внутри… От былой казенной унылости не осталось и следа. Коврики постелили перед каждой дверью, а сами двери покрыли блестящим лаком. Я крутила головой, отмечая заделанные дыры в потолке и развешанные всюду флаги и гербы королевства. Надо же, как постарались. Интересно, если устроить тут новый разгром, интерьер станет еще лучше? Помню, что тюремная камера распложена дальше по коридору. В ней и должна сидеть бедная невиновная Домра.

Наставник перехватил мой взгляд и, видимо, угадал направление моих мыслей, потому что прошипел сквозь зубы:

— Даже не думай…

Я состроила самое невинное выражение лица, всем своим видом показывая, что никаких крамольных идей и близко не держу. А если кому-то что-то мерещится, то это его, кого-то, проблемы.

В претенциозном кабинете, где нам с Вилардом предстояло держать ответ, народу было многовато. Двое полицейских: один пожилой, с седыми залысинами, сидел за массивным столом, второй — молодой, длинный и тощий — терся рядом, вроде как охранял. Их присутствие меня не удивило. Для того люди и идут в участок, чтобы общаться с полицией. А вот наличие мэра Вестовера и его помощницы стало сюрпризом. Правда, я не определилась каким: приятным или не очень. С одной стороны, мэр явился самолично. Может, рассчитывает вызволить свою возлюбленную сразу, как только дело прояснится. С другой — зачем-то он притащил помощницу…

Мэра усадили в единственное в кабинете кресло, он восседал там монументально и скорбно. Серые круги под глазами, горькая складка у рта… Еще бы, столько свалилось: дочь убили, невесту арестовали. Тут уж, будь ты хоть из железа, все равно расклеишься.

Помощница Илария сидела рядом, пристроившись на краешке стула. Идеально ровная спина, идеальная прическа, идеальный макияж, идеально сидящее строгое платье… А глаза припухшие. Так бывает, если долго плачешь. Потом красься не красься, все равно будет видно.

Надо же, как убивается по дочке начальника!

И ведь такое не сыграешь. Стоит вычеркнуть ее из списка подозреваемых?

Пока я раздумывала, Вилард начал свой рассказ. Говорил он подробно, обстоятельно и не вставил ни одного лишнего слова. Умеет же… Впрочем, неудивительно: годы тренировок.

Я в точности следовала его инструкциям: молчала, не перебивала, а едва он замолкал, поддакивала: «Так и было, именно так».

Пусть знает: я в состоянии соблюдать дисциплину! В исключительных случаях. В обычной-то жизни кому она нужна. А вот когда от этого зависит твоя будущая карьера…

Вилард перешел к той части допроса, где речь шла про фонарик, и подтвердил, что это действительно был подарок. Я настолько энергично закивала, что заболела шея, а заученную реплику: «Да-да, так все и было!» — гаркнула, пожалуй, слишком громко. Молодой полицейский потер ухо. Заложило, наверное. Седой прокашлялся и сказал:

— В целом показания усопшей совпадают с нашими изысканиями. На фонарике мы нашли отпечатки самой Мэган. Так что версия подследственной подтверждается.

Я с облегчением выдохнула. Оснований ее задерживать у них нет. Справедливость восторжествовала сама по себе, и мне даже не пришлось ничего громить. Бывают же чудеса!

— Понятное дело, Домра ни в чем не виновата! Зачем же было ее арестовывать? — В голосе мэра отчетливо слышалось недовольство. — Искали бы лучше настоящего убийцу.

Полицейский за столом побледнел. Понятное дело, ссориться с городским начальством никому не хочется. Я покосилась на Вестовера. Давай-давай, устрой им нагоняй! Пусть в следующий раз думают, прежде чем арестовывать моих подруг. Совсем распустились, Бэллочки на них нет.

Однако полицейский быстро справился с волнением.

— Такова процедура, что поделать. — Он прочистил горло. — Уверяю вас, если ваша невеста не виновата — ей ничего не грозит. Расследование продолжается.

Ранее сидевшая в своем углу тихо как мышка Илария подскочила и заголосила:

— Вовсе не обязательно не виновата! Мало ли зачем она всучила бедняжке Мэгги свой фонарик. Это еще ничего не значит!

Не значит?! Фонарик был единственной уликой, которая хоть как-то указывала на Домру. Эта сушеная вобла вообще слушала, что тут говорили?

А вобла не унималась:

— У нее был мотив — жажда выйти замуж. — Илария бросила на мэра заботливый взгляд. — А Мэгги была против! За что и поплатилась.

Ложь, наглая ложь! Я не выдержала:

— Не была она против, только притворялась. Чтобы господин мэр проникся чувством вины и не сердился из-за ее собственного замужества. Домра же все объяснила…

— Вот-вот. Домра объяснила. У Мэгги-то уже не спросишь… — скривила рот Илария. — Нам это известно только со слов твоей подружки. А если она убийца, ни единому слову верить нельзя.

Гадина! А я ее чуть из списка подозреваемых не вычеркнула.

Ну уж нет, пусть остается. А что глаза припухшие… Может, она лук резала. Да-да, такие особы, как она, наверняка питаются одним луком. Едят его на завтрак, обед и ужин.

Я собралась высказать ей все, что думаю, но пожилой полицейский громко хлопнул рукой по столу. Всё в комнате, включая меня, подпрыгнуло. Вилард не сдвинулся с места, ему такое нипочем. Ну и мэр вместе с монументальным креслом тоже: попробуй сдвинь такую конструкцию.

— Прекратить балаган, — рявкнул седой полицейский. — Домру мы еще раз допросим. Следствие продолжается, виновный не найден. Покиньте кабинет!

Прозвучало очень внушительно — во всяком случае, мне тотчас захотелось покинуть и кабинет, и полицейский участок.

Правда, полицейский мигом сменил тон:

— Нет, вы, господин Вестовер, можете оставаться сколько угодно. Коли есть какие-то вопросы, мы обязательно…

Дальше мы не дослушали. Вилард подхватил меня за локоть и буквально выволок из кабинета. А жаль… Если там будут отвечать на какие-то вопросы, неплохо было бы и остаться. Послушать.

Когда мы оказались в коридоре, наставник одарил меня крайне недружелюбным взглядом.

— Что? — оскорбленно поинтересовалась я, высвободив локоть. — Я ведь ничего не говорила, только кивала как болванчик. Все как вы велели.

— Да неужели? А скандал кто учинил?

Я пожала плечами. Во-первых, скандал учинила Илария. Во-вторых…

— Это было после вашего отчета полиции. А на сей счет вы не давали никаких распоряжений.

Вилард лишь устало вздохнул.

Я его понимала и отчасти сочувствовала: эти полицейские кого хочешь утомят. Даже бывалого некроманта.

— Идем домой, — велел он, мешая мне прислушиваться к тому,