Капитан. Назад в СССР. Книга 15. Часть 3 - Максим Гаусс

Поезд мерно стучал колесами, унося вперед, в темноту пустыни, тридцать семь человек. Тридцать семь судеб вплетенных в историю советской атомной науки.

Поезд вышел на прямой участок пути. Машинист, пожилой туркмен по имени Аннаклыч, уже не первый раз вел составы через эти места. Он знал каждый километр, каждую стрелку, каждый мост. Виадук он любил — красивый, ажурный, перекинутый через древнее высохшее русло.

Аннаклыч глянул на приборы — давление в норме, температура в норме. За спиной, в вагонах, везут важных людей. Ему объяснили: ученые, атомщики. Для Афганистана станцию строить. Хорошее дело. Мирное.

Он не видел, как внизу, под мостом, в тени опор, зашевелились фигуры. Пятеро. Бородатые. В черных одеждах, с лицами, закрытыми платками. Они ждали здесь трое суток, прячась в расщелинах. Ждали именно этот поезд.

* * *

Двое саперов, обученных в пакистанской академии, проверили последний раз провода, ведущие к термитным зарядам. Обычный тротил они не использовали — слишком шумно, слишком заметно. Термит — другое дело. Украденный, по наводке сочувствующих, с туркменского горно-обогатительного комбината, он горел тихо, но жарко. Очень жарко. До двух с половиной тысяч градусов. Этого хватит, чтобы пережечь любой металл.

— Время, — тихо сказал Карим, старший группы.

Саперы нажали кнопки.

Внизу, у оснований двух центральных опор, вспыхнул яркий, слепящий свет. Термит начал свою работу. Металл, не выдерживая чудовищной температуры, начал течь, как воск.

Поезд уже въехал на мост. Аннаклыч почувствовал легкую вибрацию, но списал на стыки. Он не видел, как под ним опоры теряют прочность.

В первом вагоне Туманов все еще сидел с учениками. Они обсуждали систему охлаждения реактора, что будет задействавана при проектировании афганской АЭС.

— Григорий Иванович, а если песок? — спрашивал Сергей. — В Афганистане же везде песок. Пыль. Она же забивает фильтры…

— Для того и разрабатываем специальные установки пылеулавливания, — терпеливо объяснял академик. — Как раз с учетом местных условий. Там, кстати, не везде песок. В горах — камень, гравий…

Во втором вагоне Березкин дремал, положив голову на рюкзак. Ему снился дом, внуки, баня по субботам. Снилось, как он сидит на лавочке у подъезда и греет старые кости на солнышке.

В третьем — геологи все еще спорили об урановых месторождениях.

Поезд был ровно на середине моста, когда опоры не выдержали.

Сначала раздался звук. Не взрыв, нет. Что-то среднее между скрежетом, хрустом и стоном сминающегося металла. Потом вагоны дернулись, будто кто-то схватил состав гигантской рукой и начал трясти.

Аннаклыч вцепился в рычаги, пытаясь понять, что происходит. Перед глазами поплыло — мост уходил куда-то вниз и влево, проваливался во тьму.

— Твою мать… — только и успел выдохнуть он.

Потом был провал. Время растянулось, как резина.

Туманов увидел, как стакан с чаем взлетает в воздух, как лица учеников искажаются ужасом, как свет в вагоне гаснет и за окном проносится чернота. Он не успел ничего сказать.

Березкин проснулся от чудовищного толчка и почувствовал, что падает. Рюкзак, на котором он спал, взмыл вверх, ударил его по лицу. Вокруг кричали люди.

Геологи, спорившие об уране, вдруг обнаружили себя летящими куда-то в темноту вместе со столиком, бутербродами и картами.

Удар. Земля оказалась жесткой. Очень жесткой.

Вагоны, похожие на гигантские консервные банки, смялись, разорвались, нанизались друг на друга. Металл скрежетал, ломался, складывался. А потом все окутала тишина…

28 июля 1988 года. Баку, СССР.

Я сидел в кабинете, изучая очередную сводку по перемещениям подозрительных лиц в акватории Каспийского моря, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Патанин. Лицо бледное, глаза бешеные.

— Гром, — судорожно выдохнул он. — Железная дорога в Туркменкой ССР. Крушение поезда. Специальный состав.

Я смотрел на него, но пока еще не понимал сути сказанного.

— Так… Какой еще состав?

— Поезд № АЭС-1 «Дружба». Из Челябинска-70 в Термез. Тридцать семь человек. Ведущие инженеры-атомщики, строители, проектировщики реакторов, геологи. Те, кто должен был строить афганскую АЭС.

Да, это был грандиозный проект. Подарок Советского Союза братскому народу ДРА — первая атомная электростанция, что уже начали строить тридцатью километрами восточнее Мазари-Шариф.

Я закрыл глаза. Свет. Атомный свет. Бен Ладен ударил не по электростанции, а по тем, кто ее создавал. Он нанес удар туда, куда мы вообще даже не думали смотреть. Генофонд, интеллект, будущее атомной промышленности.

— Как? — спросил я, открывая глаза.

— Диверсия. Термитные заряды. Опоры уничтожены. Поезд сошел с рельс, обрушившись в ущелье! — Патанин помолчал. — Гром, там такие люди погибли. Из Обнинска, из Челябинска-70. Это же… Инженеры, люди… Умы, которые строили наш ядерный щит.

Я встал из-за стола. Голова гудела, но мысль работала четко, холодно. Сразу стало понятно, чьих рук это дело. Бен Ладен знал. Знал маршрут, знал состав, знал ценность груза. Кто-то ему помогал. Кто-то из своих.

— Есть перехваты? — спросил я.

Вдруг зазвонил телефон. Я резко взял трубку.

— Слушаю, Громов!

— Максим, это Градов! У меня плохие новости…

— Да знаю уже, крушение поезда! — нетерпеливо выдохнул я.

— Какой поезд⁈ — чувствовалось, что подполковник с трудом сдержвает эмоции. — Из Ташкента только что сообщили — люди Бен Ладена захватили телецентр в Навои. Неизвестные ведут трансляцию. Обращение на русском языке.

— Бл@ть! — выругался я, бросая трубку.

Я рванул к телевизору, что стоял в углу помещения. За три дня пребывания здесь, я его ни разу не включал. С тех пор, как я вновь оказался в восьмидесятых, я вообще практически не смотрю ничего, что передают в эфире.

На экране была пустая студия, плохое освещение, и человек в военной форме без знаков различия, с черной бородой и холодными, не мигающими глазами. Говорил он по-русски, с сильным акцентом, но четко и размеренно.

— Граждане Советского Союза, — монотонно произнес он. — Я говорю с вами от имени «Аль-Каиды» — Созданной нами организации, которая станет фундаментом вашего уничтожения. Меня зовут Усама Бен Ладен.

Все моичувства словно притупились. Я смотрел на экран и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Вот он. Человек, которого американцы создали своими руками. Человек, который теперь объявил джихад нам.

— Ваши генералы, ваши командиры и политики думали, что выиграли войну в Афганистане. Они ошиблись, — продолжил Бен Ладен. — Вы не выиграли войну. Вы просто заставили нас отступить, чтобы мы набрались сил. Мы наблюдали за вами. Мы изучали вас. И мы поняли, в чем ваша сила.

Он сделал паузу, глядя прямо в камеру.

— Советский дракон силен двумя крыльями. Первое крыло — ваша нефть. Энергия, которая питает ваши заводы, ваши танки, вашу империю. Вы уже видели, как горит это крыло. «Нефтяные Камни» уже горят, и пламя это