Рикугун хохэй тюи - Марк Фиттер

— Мда, мало ты, брат, в железе смыслишь, — расхохотался Кэп, похлопав меня по плечу. — Но ничего, ещё успеешь набраться опыта! А пока заедем к моим добрым знакомым.

— А как же Итиро? — решил уточнить я. — Забьёт тревогу, начнёт надзор ужесточать, мне ведь не сдобровать.

— Не забьёт. Ты по бумагам до завтрашних суток в участке заперт, «до выяснения». А ежели начнут искать, то Куросава даст знать: мол, только что увезли в другой отдел, на допрос к судейским. А мы как раз будем околачиваться неподалёку, — хитро подмигнул мне француз.

Жан не унимался и в ресторане. Столик для нас был накрыт заранее, причём яствами такими, что глаза разбегались. Было тут и русское, и французское… Особо мне полюбились слоёные корзинки, наполненные нежным соусом с крабовым мясом да креветками. Жан называл это «волованом», но по мне — так корзинка она и в Париже корзинка. Подали ещё жареные хлебцы с намазкой, которую Кэп именовал «фуа-гра». На вкус — паштет какой-то желейный, жирный. Таким хорошо только водку закусывать, да вот беда — горячительных напитков на столе не наблюдалось. Видать, разговор предстоял серьёзный, «на сухую».

Да и сидели мы не в общем зале, а в отдельном закутке, за шторкой. Перед ней, для верности, пристроилась пара жандармов, а в радиусе двух столов — ни души. Отгородились, значит, от всех зевак, чтоб уши лишние не грели.

Пока мы с Жаном были вдвоём, я нещадно уничтожал закуски. Крем-суп мне не приглянулся, а горячее ещё не подали, вот и приходилось набивать брюхо морскими гадами. Однако минут через десять к нам пожаловал гость. Мужчина невысокий, этакий франт, что своим лоском до того же Браммела дотягивал. Тёмно-синий фрак был подогнан в талию так ловко, будто влитой, длинные брюки сидели идеально. На шее — ослепительно белый платок, который, казалось, не сдвинется с места, даже если б этот господин голову в узел завязал. На ногах — туфли лакированные, отполированные до зеркального блеска: глянешь вниз — и своё отражение увидишь.

— Рад приветствовать вас, господин вахмистр, — вежливо улыбнулся гость, подхватывая под локоть трость с навершием из слоновой кости и аккуратно поправляя свежую орхидею в петлице, что слегка сползла от столь резкого движения.

— Присаживайтесь, господин Клодель, отбросим же на время церемонии, — Жан приподнялся и сделал приглашающий жест рукой в сторону свободного кресла. — Семён, это один из членов миссии господина Жюля Харманда, господин Эдмонд Клодель. Коммерческий атташе Франции.

— Что ж, господа, мы настолько всё упрощаем? — тонко усмехнулся Эдмонд, усаживаясь за стол и закрепляя трость за край. За счёт набалдашника в форме крюка та спокойно повисла на столе, справа от мужчины. Я не мог оторвать взгляд от утончённой работы мастера: так аккуратно работать с хрупкой костью — это искусство. Одна такая тросточка стоила дороже, чем всё моё военное имущество, а ведь я привык вкладываться исключительно в добротное снаряжение.

— Именно так, поэтому, господин Клодель, настоятельно прошу, нет, умоляю вас: давайте обойдёмся без излишних расшаркиваний, — Кэп действительно посмотрел на гостя с плохо скрываемой мольбой. Тот лишь фыркнул, снял перчатки и аккуратно убрал их в карман — жест, ясно дававший понять, что он сбросил оковы приличий и формальностей.

— Хорошо, Семён, — денди посмотрел в мою сторону с лёгким пренебрежением. — Вы человек военный. Жан — тоже. У вас могут быть свои устные договорённости, но они ничем не подкреплены. Сейчас же вы напишете пару бумаг. О том, что согласны оказывать содействие…

— Вербуете меня? — тихо усмехнулся я, стрельнув взглядом в сторону шторки, за которой притаились японские жандармы.

— Как я уже сказал, вы человек военный, — спокойно повторил атташе. — А военным свойственно ценить порядок. Поэтому мне требуются некоторые документальные подтверждения наших условий. В свою очередь, мы постараемся вам помочь и окажем всестороннее содействие. Например, организуем вам свидание с вашей возлюбленной.

Внутренне меня подмывало расхохотаться, но я прекрасно понимал: стоит хоть раз дать слабину — и вся выстроенная тайна полетит к чёрту. Я совершенно не верил, что французы, будучи прожжёнными дипломатами, до сих пор не разобрали наших с Щербаком писем. Ну не могли они быть такими простофилями, чтобы всерьёз принимать пламенную переписку сорокалетнего вахмистра и шестнадцатилетней гимназистки за чистую монету.

Увидев мою заминку, Жан решил вмешаться, чем только усугубил положение.

— Друг мой, любви все возрасты покорны! Мы ни в коем случае не осуждаем тебя. К тому же, в России нравы весьма специфичны, — вежливо улыбнулся Кэп, но в глубине его глаз плясали искры плохо сдерживаемого веселья. — Обещаю: мы предоставим тебе целые сутки отдыха и номер в гостинице.

Мне одновременно хотелось и хохотать, и разбить этому здоровяку физиономию. Впрочем, требовалось соблюдать приличия и держаться легенды.

— Боюсь, ей будет тяжело видеть меня в таком виде, — я аккуратно коснулся тремя оставшимися пальцами левой руки жуткого рубца от ожога на лице. Жан тут же подлил масла в огонь:

— О, у меня есть знакомая гримёрша из балаганной труппы, она сотворит тебе превосходную маску!

— Тогда, может, мне сразу устроиться в бродячий цирк, а не в чертёжную мастерскую? — ухмыльнувшись, я сложил руки на груди. — Какие-то ещё предложения будут? Мне бы не хотелось лишний раз мелькать рядом с промышленниками другой страны, пока я работаю с японцами. У них ведь тоже нравы весьма суровые: устроят мне харакири, не спросив согласия, и дело с концом.

— Ваши опасения, Семён, излишни, — Клодель хитро прищурился. — Не думаю, что ваш нынешний наниматель рискнёт поднять руку на признанного императором почётного гостя. Впрочем, я вам этого не говорил. А теперь — к делу. Обойдёмся без глупостей. Очевидно, что вы обмениваетесь информацией с атташе со стороны России. Мы не знаем ваших контактов, но, судя по тому, что ваши любовные письма идут через нас, рабочую информацию вы тщательно маскируете. Мы обеспечим тайну вашей переписки, будем доставлять письма дипломатическими курьерами, а также организуем встречи с вашей возлюбленной. Взамен вы выполняете наши поручения и передаёте донесения. Достаточно прямолинейно?

— Более чем, — я согласно кивнул. — Давайте ваши бумаги. Где ставить подпись?

Как оказалось, писать должен был я сам. Французы вербовали меня для работы на их промышленную разведку — требовали сведения о новинках в сфере противошагоходных