Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

с белыми шрамами на груди и плечах, но эти индейцы выглядели мелкими вырожденцами, низколобыми и плоскоголовыми, явно недоедающими. Они созерцали гостей с угрюмой настороженностью, как у забившейся в канаву бродячей собаки.

Перейра, прикрыв глаза от солнца – они пересекали солнечную дорожку на воде, – шарил взглядом по убогим бунгало из плетеного ротанга на дальнем конце помоста.

– Райкера что-то не видно. Спит или пьян? – Капитан заметил отвращение на лице Коннолли. – Да уж, неприглядное местечко.

Волна от движения катера плеснула в сальные бамбуковые сваи и подняла тем самым порыв зловония. Коннолли оглянулся на открытое зеркало разлива, на котором таял след их долгого пути к этому убогому селению. В вязкой бурой воде терялась последняя нить, связывавшая его с порядком и здравомыслием цивилизации. Странный, мертвенный дух запустения навис над этой лагуной и угрожал без явных признаков враждебности – словно вся грубая жестокость амазонских джунглей сошлась здесь в неустойчивом равновесии, нарушив которое пришелец спустил бы с цепи страшные силы. Вдали, выше по течению, огромные мертвые стволы кренились в застывшем воздухе, и дымка погружала джунгли в беспокойную полуденную неподвижность.

Борт ударился о причал, ряд свай чуть качнулся, потревожив пару стоявших на воде долбленок. Рулевой дал задний ход, матросы завели концы. Ни один индеец и не подумал им помочь. Коннолли мельком поймал взгляд покрасневших старческих глаз, заметил сморщенное обезьянье личико и неровные зубы, жующие отвисшую губу.

Обращаясь к Перейре, он уже радовался, что капитан станет посредником между ним и индейцами.

– Капитан, я раньше не спросил… эти индейцы – каннибалы?

Перейра, придержавшись за опору, покачал головой.

– Что вы! Будь они каннибалами, их бы давно извели.

– И… белых не едят? – Коннолли поймал себя на том, что резко подчеркивает слово «белых».

– Бога ради, лейтенант! – расхохотался Перейра, поправляя форменную куртку. – Нет! Вы боитесь, что они съели вашего астронавта?

– Допускаю такую возможность.

– Уверяю вас, таких случаев не описано. Кстати говоря, на нашем континенте это редкое явление. Оно больше распространено в Африке… и в Европе, – с юморком добавил капитан. Помолчав, он с улыбкой добавил: – Не презирайте индейцев, лейтенант. Они больны и грязны, зато живут в равновесии с природой. И с собой. Здесь вы не найдете ни Христофора Колумба, ни полковника Спендера, но и Бельзена не найдете. Пожалуй, одно стоит другого, а?

Они уже двигались вдоль помоста, тесня одну из лодчонок, нос которой со скрипом ушел под корму катера. Перейра заорал на рулевого:

– Вперед, Санчо! Еще вперед! Где этот чертов Райкер?

Взбив Ниагару бурой воды, катер продвинулся дальше, раздвинул плечами бамбуковые сваи, отчего помост слегка подпрыгнул. Когда выключили мотор и закрепили концы, Коннолли поднял голову к помосту над собой.

На него с желчным раздражением глядел рослый мужчина с тяжелым подбородком, одетый только в поношенные полотняные шорты да безрукавку с плиссированной оборкой, открывавшую грудь. Темные глаза были едва различимы под широкими полями соломенной шляпы. Мощный мускулистый торс и плечи цветом напоминали тиковое дерево, на котором светлели лишь белые шрамы на губах и поджившие следы ожогов на бедрах. Надменно подбоченившись, мужчина словно воплощал собой ту неукрощенную энергию, которой Коннолли так и не нашел в здешних джунглях.

Закончив рассматривать визитеров, великан взревел:

– Перейра, старый черт, ты что творишь?! Это ж ты мою пирогу притопил! Скажи своему рулевому, пусть сотрет бельма с глаз, не то я всажу ему пулю в зад!

Перейра, добродушно улыбнувшись, подтянулся на помост.

– Держите себя в руках, мой дорогой Райкер, а то как бы давление не подскочило. – он покосился на залитое водой суденышко, медленно всплывавшее из-под воды. – Да и зачем вам каноэ, вы же никуда не собираетесь?

Смягчившись, Райкер пожал капитану руку.

– Это вы так думаете. Вы с вашей треклятой миссией свалили на меня всю работу. Придете в другой раз, а я сбежал на тысячу миль вверх по реке и намба с собой прихватил.

– Грандиозный замысел, Райкер! Достоин Гомера! – Обернувшись, Перейра знаком подозвал Коннолли. Индейцы так и торчали вокруг, словно провинившиеся в чем-то чужаки.

Райкер недоверчиво изучал мундир лейтенанта.

– Это еще кто? Очередной самозваный антрополог в поисках сальных историй? Последний раз предупреждаю, с меня хватит!

– Нет же, Райкер! Вы что, мундир не узнали? Позвольте представить: лейтенант Коннолли из нового святого братства, чьими щедротами и заботами все мы живем в мире, – из ООН.

– Что? Вы еще скажете, у него и мандат есть? Упаси боже, он станет морочить мне голову соотношением клетчатки и белков в рационе!

Этот театральный стон обнаружил в Райкере скрытые резервы едкого юмора.

– Расслабьтесь, лейтенант вежлив и обаятелен. Он работает в Департаменте космоса, отдел возврата. Разыскивает пропавшие аппараты и все такое. Вы, может быть, сумеете ему помочь. – подмигнув Коннолли, Перейра подтолкнул его вперед. – Лейтенант, это Раджа Райкер.

– Сомневаюсь, – кисло процедил Райкер, однако протянул руку, сомкнувшуюся на пальцах Коннолли как челюсти капкана. Сутулый и толстошеий, он все же на добрых шесть, если не десять дюймов обогнал лейтенанта в росте. В ту секунду, пока он удерживал руку Коннолли, под маской недовольства на его лице мелькнула тревога.

– Когда упал ваш самолет? – спросил он. Коннолли подумал, что Райкер уже обдумывает выгоды спасательной операции.

– Довольно давно, – сдержанно ответил Перейра.

Забрав с катера пакет с настольными часами, он вслед за хозяином зашагал к дальнему бунгало. Под плетенками из ротанга скрывалась единственная комната, со всех сторон окруженная верандой. Нависающая крыша защищала ее от солнца. От леса к дому тянулись лианы, так что бунгало, слившееся с фоном пальм, представлялось упорядоченным кусочком джунглей.

– Но индейцы могли что-то слышать, – продолжил Перейра. – Собственно, это было пять лет назад.

– Господи, и вы еще надеетесь! – фыркнул Райкер.

Поднявшись по ступенькам на веранду, они застали там узкоплечего подростка с глазами как влажные камешки, блестевшими из тени навеса. Райкер, недовольно поцокав языком, подзатыльником спровадил юнца со ступеней. Тот, упав на колени, подобрался, по-прежнему не сводя глаз с Коннолли, и гнусавым уханьем выразил страх и возбуждение. Оглянувшись из дверей, лейтенант заметил, что еще несколько индейцев, собравшись на причале, наблюдают за ним с таким же пугливым любопытством.

Перейра похлопал Коннолли по плечу.

– Я же говорил, вы им в диковинку. Видали, Райкер?

Тот коротко кивнул и провел их в свою «гостиную», где снял соломеную шляпу и забросил на кушетку под окном. Комната была нищей и безрадостной. Простые бамбуковые полки вдоль стен, украшенные примитивными поделками из бамбука и слоновой кости, два кресла-качалки и карточный столик посредине терялись рядом с громоздившимся у задней стены викторианским гардеробом