Угон инкуба по предварительному сговору - Мария Изгарь

Напившись, Асмодей вытер губы тыльной стороной руки и устало рухнул на табурет у моей кровати. Длинные серебряные волосы стекали по широким плечам на мерно вздымающуюся не менее широкую грудь и в лунном свете казались мазками люминесцентной белой краски.

Я мысленно прикинула, насколько табурет крепкий: шкафообразное тело демона наверняка весило приличных килограмм сто. Чуть не так повернется — и прощай мебель.

— На что любуемся?

А? До меня медленно дошло, что взгляд, рассматривающий табурет, лежит примерно в том же направлении, что и его собрат, который падал бы на бедро-ягодично-паховую область демонической тушки.

Мне захотелось впитаться в подушку или целиком провалиться сквозь кровать, как настоящему призраку. Мешало тело Шанны.

И вот попробуй докажи теперь, что извращенец в комнате только один.

Поднимать глаза и встречаться с ехидным багровым прищуром Асмодея я не собиралась, уповая только на то, что при плохом освещении красного оттенка лица не видно. Буду смотреть в окно. Погода стояла хорошая: круглая луна блестела как отполированное столовое серебро.

Стоп. Круглая… Полнолуние!!

— Ага.

Инкуб постучал согнутыми пальцами мне по лбу, привлекая внимание. В темноте его алые глаза еще больше напоминали тлеющие угли, и в них читалось недовольство.

— Это третье полнолуние, красавица. Осталось девять.

Браслет на правом запястье снова нагрелся. Я и без него знала, что четверть отпущенного мне времени уже прошла. Но кто виноват, что вся эта волокита с распределением в нужный дом затянулась? Да и освоиться на новом месте нужно.

— Работаю я, работаю. Послезавтра стану младшей жрицей, будет легче расследовать. Даже в город начнут выпускать.

Асмодей усмехнулся. Руку с моего лба он убирать не спешил, пальцы скользнули ниже и почти нежно вцепились в подбородок, заставляя повернуться к нему.

Я нахмурилась и попробовала отмахнуться, но браслет внезапно налился тяжестью, а вторую руку инкуб без труда перехватил еще в полете.

— Смотрю, ты похорошела у нас. Как первый клиент?

— Нормально.

— Тебе много от него энергии досталось. — Асмодей чуть приподнял бровь. — Говорил же, что справишься. Профессионально обслужила, мне понравилось.

— Подсматривал?

— Почувствовал. — Демон улыбнулся шире, проводя указательным пальцем мне по скуле и возвращая его на подбородок. Откусила бы, но инкуб и весь кулак мне в глотку запихнуть не поленится, если зубы расцеплю. — Между нами связь, забыла?

— Помню. Просто хотела убедиться, что в кустах ты не сидел.

— В кустах не сидел.

Как только Асмодей наигрался и выпрямился, я тут же шарахнулась на другую сторону кровати, к стене. И на всякий случай замоталась в одеяло.

Мужчина скептически усмехнулся, но в догонялки играть не стал. Наклонился чуть вперед, опираясь локтями на колени, и продолжил:

— Тебе не интересно послушать про красный туман, например? Что это и что с ним делать?

— Я так и поняла, что ты сюда в просветительских целях пришел, — огрызнулась я, натягивая одеяло до подбородка.

— Не только. — Ухмылка инкуба стала шире, и мне она абсолютно не понравилась. — Но к этому мы вернемся. Сначала туман. Ты впитала энергию Фишке. — Демон перевел взгляд на браслет. — С помощью моего артефакта. Энергия не обязательно должна быть сексуальной, кстати. Просто оргазм дает самый мощный ее выброс.

Глава семнадцатая. След покойницы и танцы для мертвецов

С середины января вся Аркана тряслась от лютых морозов.

Каждый день к утру стекла в моей комнате обрастали густой бахромой изморози, все металлическое — покрывалось инеем. В особенно холодные ночи Янтарная громко скрипела деревянными суставами, как пожилая родственница, у которой ломило спину к перемене погоды — и которая принципиально не желала терпеть это молча.

В этом мире уличные термометры и метеостанции с прогнозами еще никто не изобрел, поэтому температуру проверяли простым тестом. Стоило высунуть нос за порог — и простудная сопля на его кончике застывала сосулькой, едва успев сформироваться.

К таким минусам Яну жизнь не готовила. Поэтому все чаще я отсиживалась внутри: вертелась среди жриц, втираясь в доверие, выполняла мелкие поручения, усердно страпонила клиентов и почти ежедневно подлизывалась к Хильде в лазарете, чтобы выпросить горячую настойку от лихорадочницы.

Так тут называли болячку, которая в земных учебниках застряла бы где-то между гриппом, простудой и ангиной. Жрицы поголовно чихали; мне же болеть было просто некогда.

Каждый день начинался одинаково. Я сдирала себя с кровати очень рано, хотя покидать теплое гнездовье из двух одеял и одолженной у Солихи толстой шерстяной шали было мучительно тяжело. Но того требовали обстоятельства. Третье полнолуние давно осталось за плечами, до четвертого оставалось две недели, и моя тревожность уже давно била во все колокола.

Оставшиеся луны пройдут быстрее, чем кажется. Если двигаться таким темпом, я влипну в бессрочное рабство у Асмодея, а в свете последнего нашего с ним «контакта»… Так себе перспектива.

Поэтому приходилось и дальше играть в сыщика: все глубже закапываться в подробности смерти Шанны и при этом стараться не вырыть могилу себе самой.

Чтобы не вызывать подозрений, я опрашивала разных людей, не повторялась, и вопросы задавала всегда между делом — за обедом в трапезной, во время уборки в коридорах, когда помогала кому-то носить вещи по лестницам. Никто на меня сурово не смотрел. Отвечали как помнили.

И ровно в одном и том же месте показания постоянно путались.

Младшая жрица Эгра — невысокая, курносая, с пегой косой и очень доброжелательным лицом — клялась, что в последний вечер у Шанны был тот же самый знатный мужчина, который до этого постоянно ее навещал минимум раз в неделю. Эгра видела его в храме как раз перед заходом солнца. Где видела — не помнит, но это точно был он, никто другой из клиентов не здоровается так вежливо. И голос — тут девушка зарделась — у этого дворянина такой, что потом всю ночь спать не будешь.

Кая, послушница, мывшая в тот день полы в коридоре, была повернута спиной к двери Шанниной комнаты, когда оттуда молча вышли двое: жрица и ее клиент. Поэтому лица того, кто Шанну сопровождал, девушка не видела. Зато отметила, что поступь у него какая-то тяжелая и шаркающая, как у необученного манерам простолюдина, — такой точно наследит, перемывать нужно будет. Дворяне-то ходят мягонько, как кошки. И вроде бы Кая раньше такую поступь не слышала, но тут точно никто не скажет. Других дел у нее нет что ли, походки людей запоминать.

Минна, немногословная младшая