Угон инкуба по предварительному сговору - Мария Изгарь

жрица из комнаты через стенку, припомнила, что в последний день она слышала про двух гостей. Сначала в коридоре столкнулась с Шанной, когда та возвращалась усталая из приемной, от первого клиента. Они с Минной перебросились парой фраз, Шанна сказала, что хочет немного отдохнуть. Потом, через час-полтора, в комнату к соседке стучал уже другой мужчина. Его Шанна впустила и, после недолгой беседы, ушла вместе с ним. Разговаривали тихо, поэтому Минна ни слова разобрать не смогла. Да и вообще, приличные люди не подслушивают.

Кому верить, я перестала понимать. Но на всякий случай записывала все показания в маленькую книжицу, которую теперь постоянно носила с собой. Самый простой карандаш лучше самой тупой девичьей памяти — или как там было?..

Какие-то плоды расследование все-таки принесло. Из всех известных в Янтарной Шанниных гостей только пожилой купец совсем не подходил под описание: лица он не закрывал никогда, а очевидцы все утверждали, что клиенты того дня носили вуали. Значит, выбирать нужно было между двумя дворянами. Один — постоянный у Шанны, другого видели впервые. А может это вообще был один и тот же человек, просто он вернулся позже, после приема?

Кто в тот день шагнул внутрь комнаты, которая досталась мне от погибшей, я не знала. Но знала, кто мог бы помочь разобраться с этой загадкой.

Я пошла к Нив.

* * *

Подруга обнаружилась там, где обычно: в трапезной, над глиняной мисочкой с парой картофелин и кусочком белой рыбы.

— Янка! Опять кругами ходишь, обедать не садишься. Иди сюда.

— Сяду на минутку.

Завидев меня, Нив подвинула скамью и улыбнулась.

Выражение лица девушки было теплым и доброжелательным, но я все равно внутренне поежилась. Что-то неуловимо изменилось.

Раньше Нив искренне расцветала сразу, стоило ей меня увидеть. Теперь улыбка подруги всегда немного опаздывала, держалась, как гвоздями прибитая, чуть дольше естественного. И глаза Нив часто скользили мимо моих, вот как сейчас, — девушка почти сразу уткнулась обратно в миску.

Я опустилась напротив. Своей миски у меня не было — обед сейчас в горло не лез. Нив этим не возмутилась и продолжила есть неторопливо, по чуть-чуть.

— Слушай. Я тут все думаю про Шанну. — Имя я произнесла как можно небрежнее, между двумя вдохами. — Скажи: она была доверчивой?

Нив отложила ложку.

Помолчала. Подняла глаза, и на самом дне их мелькнуло какое-то усталое выражение.

— Зачем тебе?

— Ну, знаешь… Я в ее комнате сплю, платья за ней донашиваю, гребнем пользуюсь... Куколка ее эта, под подушкой все время лежит. Странное чувство. Я ни разу Шанну не видела, но она мне снилась даже, представляешь! Поэтому хочется точно знать, все ли с ней сейчас хорошо… Шанну же не могли обмануть? Она легко верила людям?

Глава восемнадцатая. Свеча на покрывале

Начался февраль. На земле в это время праздновали Имболк, Сретение Господне, Ту би-Шват и Васант Панчами: разные культуры отмечали прощание с прошлым, чтобы освободить место новому циклу жизни.

Когда-то давно маленькая Яна увлекалась мифологией и запоем читала все, что могла найти в библиотеке детдома. Еще тогда мне казалось странным, что столько похожих праздников толпилось возле одних и тех же дат. Значило ли это, что в мироздании действительно шевелилось что-то в эти дни? Или просто так совпало?

Теперь мне предстояло проверить давнюю теорию на собственном опыте.

Утро Зимнего водворения выдалось серым и тихим. За окном плескался ровный молочный туман, и в этом молоке желтоватым пятном едва-едва проступало солнце — ленивое, будто ему сегодня совершенно не хотелось вставать. Да и зачем? Люди в Аркане с нетерпением ждали не дневное светило, а его бледную сестру.

Именно луна в ночь Водворения открывает путь за Изначальные горы тем, кто не мог добраться туда весь прошедший год.

Несмотря на все старания, проснулась я раньше обычного. Тревога и осознание важности грядущего дня буквально выволокли меня за шкирку из сновидений. Я боролась как могла: куталась обратно в кокон из одеял, упрямо закрывала глаза, пыталась считать овец и пухохвосток.

Нужно было обязательно, любой ценой, основательно выспаться впрок. Потому что ночь для всего храма обещала быть очень долгой и изматывающей: Хильда заранее готовила тонизирующие отвары и лекарства от головной боли.

Но сон не шел, и вместо него в голову упорно лез отрепетированный танец под ритм хоровода. Шаг, шаг, поворот корпуса, поднять руки, опустить. Под счет Зуры это казалось проще, чем представлялось сейчас, в теплой серости утра под одеялом. Сегодня вечером ритм мне будет задавать уже не голос старшей жрицы Петунии, а живая песнь Черных, которую я еще ни разу в жизни не слышала.

В дверь стукнули.

— Янка, проснулась? Это я.

Голос Гиль. Он как будто стал ниже и глубже? Почти как у Шафталь.

— Угу. Заходи.

Дверь приоткрылась. На пороге возникла бывшая графиня в своем нынешнем алом великолепии: винного цвета роба с тонкой золотой вышивкой по подолу, идеально уложенные каштановые волосы, безупречно гладкое лицо.

После переезда в Гибискус внешность Гиль день ото дня наливалась силой и красками, как ядовитый цветок в оранжерее. С нее окончательно сошла растрепанность первых недель, — теперь передо мной стояла не сломанная дворянская дочка, а лучшая ученица Алого дома, с идеальной выправкой, сладкой улыбкой и тяжелым взглядом. Такую я бы точно не посмела хватать за горло.

— Тебя матушка Шафталь хочет видеть. У себя в чайной.

— Меня?

— Ага.

Я молча села в кровати.

— Зачем?

Гиль изящно передернула плечиками, проплывая по моей комнате от двери до стола. Ее взгляд скользнул по моим вещам, коснулся собственного отражения в зеркале, потом вернулся ко мне:

— Не знаю. Сама скажет. Просила прийти, как соберешься. — Поправив выбившийся из прически локон, девушка так же плавно направилась обратно к выходу. — Это не приказ настоятельницы, поэтому можешь сначала позавтракать, а в Алой подадут десерты. Только не затягивай.

— Угу.

Гиль чуть кивнула и ушла.

Я какое-то время сидела, обхватив колени, и смотрела на сомкнувшуюся за ее спиной створку двери.

Алая принцесса хочет меня видеть. Причем, почему-то именно в свой триумфальный день: Венец жизни сегодня ночью возложат именно на Шафталь. Вряд ли эта расчетливая красавица зовет младшую жрицу чужого дома просто чаю попить.

Хотелось зарыться куда-нибудь в недра кровати и больше оттуда не вылезать. У меня и так дел навалом, а тут еще интриги какие-то разгребать.

* * *

В чайной комнате Гибискуса было тепло, тихо и пахло чем-то невозможно дорогим. За всю жизнь мне ни разу еще не