Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

С чего ему мучиться, зачем вести себя как совершенномудрые? Не есть, не пить, не желать, сдерживать похоть, сдерживать страстные желания – а что человеческого тогда в нем останется?

– Коль ваше величество уже приняли решение, я не смею больше пустословить. Прошу вашего милостивого разрешения покинуть дворец и отправиться в далекие края, чтобы изучать дао. Ваш преданный слуга хотел бы уйти на покой, поселиться в старом храме в глухих горах, чтобы там молиться о благополучии вашего величества, – распластавшись на земле в глубоком поклоне, скорбным голосом, полным слез, заявил Ян Сухэ о намерении отойти от дел.

Юйвэнь Ху склонил голову и сверху вниз взглянул на седовласого старца. Он понимал, что лекарь действует из лучших побуждений, однако его добрые намерения были не по вкусу императору, а потому и верность Ян Сухэ не представляла для него никакой ценности.

Взмахнув рукавом, Юйвэнь Ху молча принял прошение лекаря. Он задумался, что если правитель и подчиненные прощаются, то впредь им уже, скорее всего, не суждено встретиться. В одиночку осушив золотой кубок вина, Юйвэнь Ху словно окончательно утвердил прошение Ян Сухэ.

– Ваше величество, – через небольшую боковую дверь в покои вошел Ло Шэньли.

Поклонившись, он приблизился, вынул из-за пазухи что-то, аккуратно завернутое в шелковый платок, и почтительно передал предмет Юйвэнь Ху в руки.

– Откуда прислали?

Юйвэнь Ху взвесил на руке ароматический мешочек, завернутый в шелк, внимательно рассмотрел тонкие стежки вышитых уток-мандаринок, играющих в воде[15]. Тут и говорить ничего не нужно было – очевидно, что это подарок от девушки своему возлюбленному, символ ее согласия принять его чувства.

– Ваше величество, его с гонцом прислала одна из девушек из небесных садов Сюаньпу, что в горах Куньлунь, ее зовут Люйюнь, – склонив голову, почтительно ответил Ло Шэньли.

– А, Люйюнь, – Юйвэнь Ху вспомнил девушку, так прелестно исполнявшую «танец тонких ножек».

В ту ночь в садах Сюаньпу его вожделение достигло пика, он было уж хотел увезти ее с собой во дворец, но Цинь Хуа что только не придумала, чтобы помешать этому, а потому он вынужден был оставить эту идею. Юйвэнь Ху отдал золотой кубок Ло Шэньли и развязал ароматический мешочек. Внутри оказался шелковый локон блестящих иссиня-черных волос. Он оскалил зубы в самодовольной улыбке:

– А у этой красотки и правда неплохой вкус! – завязав мешочек, он спрятал его в рукав и вернулся в покои, где схватил Цинь Хуа в охапку и продолжил пить и играть в кости.

Напившись вдребезги, Юйвэнь Ху в приятном расположении духа махнул рукавом одеяния, и мешочек выпал на пол, где его тут же обнаружила остроглазая Цинь Хуа. Она подняла мешочек, зажав его двумя тонкими нежными пальчиками, и ехидно поинтересовалась:

– Вот-те на! Ваше величество, что за распутница сделала такую дурную, вульгарную вышивку, да еще и посмела соблазнить вас ею?

Юйвэнь Ху улучил момент, отобрал у нее мешочек, спрятал за поясом и насмешливо спросил:

– Ты всех вокруг распутницами зовешь, а сама, что ли, образец целомудрия и добродетели?

– Ваше величество, как вы можете так со мной обращаться? Напрасно я вас полюбила! – Цинь Хуа надула свои вишневые губки, в ее глазах разгорелся ослепительный огонь ревности. Она обиженно уставилась на Юйвэнь Ху.

– Я каждый день с тобой провожу, а тебе все мало? Цзялянь под сердцем носит моего ребенка, я к ней не хожу. Мэй Сюэи я вообще уже несколько месяцев не видел. Люйюнь из садов Сюаньпу я хотел привезти во дворец, но ты была против, и разве в итоге все не вышло по-твоему? И тебе все еще мало? – Юйвэнь Ху повысил голос, все больше и больше раздражаясь.

– Государь, к чему вы гневаетесь? Я всего лишь слишком люблю вас, мне тяжело делить вашу любовь с другими. Неужели вы не видите искренность моих чувств к вам? – испугавшись, Цинь Хуа поспешно прижалась к его плечу и принялась нашептывать ему сладкие льстивые слова.

– Я не молодею, так что тебе следует тоже поскорее подарить мне потомство. Если родишь наследника, я сразу сделаю тебя императрицей, – все помыслы Юйвэнь Ху были сосредоточены на наследнике престола.

После этих слов, огонь в глазах Цинь Хуа потускнел. Она понимала, как важна беременность и для нее, и для Юйвэнь Ху.

Император, притянув девушку к себе за хрупкую тонкую талию, вдруг вспомнил, как его матушка досадовала, что Цинь Хуа слишком нежна и обольстительна, что в ней отсутствует достоинство императрицы – матери народа.

Достоинство? Что ж, достоинство императрицы-матери было у Мужун Цзятань, первой девушки в его гареме. Тогда гадатель изучил ее лицо и объявил, что судьба Цзятань – стать благородной императрицей. Однако не прошло и трех месяцев с момента, как Юйвэнь Ху пожаловал ей титул императрицы, как девушка скончалась. Помогло Цзятань ее достоинство? Только несчастье навлекло!

– Ло Шэньли, объяви Юйвэнь Юньфэю императорский указ. Повелеваю ему завтра отобрать лучших воинов и направиться в горы Куньлунь… – тут он остановился, задумавшись.

Устраивать отбор новых красавиц для пополнения гарема – дело муторное и долгое, не лучше ли будет самому привезти Люйюнь во дворец? Зимой в тронном зале так холодно, а если провести в теплых садах Сюаньпу несколько дней, то, может, получится заодно и наследника зачать.

– Ваше величество, я тоже хочу поехать с вами!

Цинь Хуа схватила Юйвэнь Ху за руку, словно в шутку сорвала с его пояса ароматный мешочек и ускользнула за ширму. Выглянув из-за нее, она подкинула в руке мешочек и решила поддразнить императора:

– Сюда, сюда! Поймайте меня!

– Нахалка! Беспутная девка, не знающая приличий! Как ты посмела утащить государеву вещь? А ну быстро верни мне ее! – Юйвэнь Ху внезапно объяла ярость.

– Ваше величество, я провинилась! Я больше не посмею так поступать. – Цинь Хуа, побелевшая от ужаса, плюхнулась на колени, дрожа всем телом, подползла к нему под ноги и со слезами на глазах повесила мешочек обратно ему на пояс, после чего принялась класть земные поклоны, прося прощения.

Однако каменное сердце Юйвэнь Ху не дрогнуло. Он хотел было убрать ногу подальше от Цинь Хуа, но та намертво вцепилась в нее. Тогда он с силой тряхнул ногой, отчего девушка отлетела в угол покоев, словно ненужная тряпка.

– Ло Шэньли, проводи меня в Башню Радостных Голосов. Мое прекрасное настроение было испорчено этой глупой подлой женщиной! Прогнать ее из Дворца Долгой Осени, в наказание пусть возвращается во Дворец Белоснежных Цветов и как следует обдумает свое поведение, переписывая «Алмазную